Роксанне хочется бежать со всех ног от старого чудика с его глуповатым и упрямым видом.
– А кто сказал, что вы не заразные? А?
– Я говорю, – отвечает Роксанна.
– Па, – вмешивается Джеки, – это ее дом. Имеет же она право там жить!
Но тотчас жалеет, что встрял, судя по тому, какой злобный взгляд метнул на него отец. Джеки ровесник Роксанны, но она уверена, что отец по-прежнему поднимает на него руку, как частенько делал, когда тот был маленьким.
– Ладно, езжайте, – говорит старик нехотя.
И сходит с дороги.
– Па, я их провожу. Заодно предупрежу Лизетту и Марселя, что они приехали. То-то они обалдеют…
Лизетта и Марсель, бездетные старики, уроженцы хутора, занимались домом еще при жизни Мод. Теперь, когда в нем никто не жил, они по-прежнему приходили каждый день, кроме воскресенья; открывали и закрывали ставни, немного подтапливали зимой, делали необходимый ремонт, ухаживали за садом. И Лизетта время от времени убиралась. После смерти Мод они считали дом своим, и у последующих арендаторов не было иного выбора, как взять их на службу, ее домашней прислугой, а его работником за все. Поначалу они ни о чем не просили, просто предлагали свои услуги, приветливостью и знанием здешних мест располагая к себе; через несколько недель их нанимали официально. И все были счастливы. Но с тех пор как в доме никто не жил, они и слышать не хотели о деньгах. Они так к нему привязались, что у них и в мыслях не было оставить его в запустении. Это был их священный долг.
Значит, эти двое все еще живы и по-прежнему заботятся о старой хибаре… Роксанна представляла, как они ходят неслышными шагами по темным безмолвным комнатам, вытирают пыль с деревянных перил и каминной полки благоговейными жестами, с важным видом служителей культа, в незыблемом ритуале, в то время как мир вокруг объят пламенем. Что осталось от мебели и барахла Большой Мод, уцелели ли старые картины, зеркала в пятнышках, люстры с подвесками, коллекция кропильниц и статуэток Богоматери в стеклянных шариках, все эти мертвые вещи, которые в детских снах Роксанны оживали, говорили с ней, двигались, нашептывали ей на ухо страшные сказки?
Они покатили по старой, в рытвинах дороге через холмистые луга, миновали лиственный лесок и выехали к первым домам хутора на пригорке. Роксанна чувствовала, как сжимается вокруг нее природа, словно тиски. Красавчик Джеки говорил без умолку, хоть прежде красноречием не отличался. Он рассказывал Роксанне о людях, которых она совершенно не помнила и знать не хотела: тот умер, этот подался в город, еще один женился; у имяреков трое детей, ну как же, имяреки, ты знаешь, они жили в Пайе[17], на улице Тьер; а у таких-то пятеро, тот старый хрыч болеет Альцгеймером, а эта старая перечница еще огурцом; все под Богом ходим, благодари Небеса, если еще в силах… Роксанна перебила его. Они хоть имеют представление о том, что происходит в мире? О да! Представление-то они имеют: банда грабителей наведалась на хутор. Они украли съестные припасы, лошадей и трех человек убили. После этого-то окрестные жители и решили перекрыть одну дорогу и охранять другую. Но Эбола – нет, чего нет, того нет. Ни одного случая. Пять человек умерли от нее в Авланже, двое в Оссони; но у них – никто.
Солнце садилось. Его, конечно, не было видно, но чувствовалось, что оно клонится к закату: свет стал теплее, жара тяжелее. Уже давно жара усиливалась с наступлением вечера. Слева от дороги, на спуске к броду, по-прежнему стоял деревянный домик с белыми ставнями; похоже, в нем жили. Они пересекли ручей вброд, и фермер дал своей лошади напиться. Стелла, ничего не сказав, вдруг разулась и спрыгнула с телеги. Она тоненько вскрикнула, ступив ногами в ледяную воду. Покружилась, уставившись на волны, вихрившиеся вокруг ее лодыжек. Лошадь напилась, но Роксанна была не в силах прервать детскую игру и мечты ребенка. Стеллу вернул к действительности чей-то голос. Немолодой мужчина приветствовал Джеки с порога. Он посмотрел на Роксанну и Стеллу недоверчиво, но без враждебности, и махнул им рукой.
– Это Марк Грендорж, – сказал Джеки, – мужик из Льежа, поселился здесь десять лет назад, в октябре. У него тут что-то типа гостиницы. Но теперь туристов больше нет…
Джеки улыбается Роксанне. Он явно очень рад ее видеть. Ей это совершенно непонятно, она ведь никогда в прошлом не изъявляла к парню дружбы и даже особого интереса. Он разве что годился для компании, чтобы развеять скуку. И когда они бродили вместе по лесам и полям, она говорила с Джеки сурово и посмеивалась над ним. А теперь он идет рядом с телегой и лучится чем-то похожим на чистую радость детства. Роксанне же совсем невесело трястись на старой проселочной дороге в этой деревне, райском, конечно, местечке для походников и туристов, приезжавших сюда когда-то, но сегодня она в сгущающихся сумерках кажется ей могилой.