Надо сойти с телеги, проникнуть в сумрак этих комнат. Роксанна хочет войти одна с дочерью. Пусть Джеки уезжает с фермером, она говорит ему это. Двое мужчин переглядываются недоверчиво и чуть насмешливо.
– Но, Роксанна, тебе же надо помочь…
– Спасибо, Джеки, я сама.
– Там есть свечи и масляные лампы, найдешь, а дрова…
– Найду, спасибо.
– Ладно, завтра я приду с Марселем и Лизеттой…
– Хорошо. До завтра.
Роксанна спрыгивает с телеги, снимает сумки, кладет их на землю и стоит неподвижно. Мужчины секунду колеблются, потом фермер разворачивает лошадь. Они скрываются под темными сводами деревьев. Роксанна лихорадочно ищет в сумке ключ, поднимается по ступенькам крыльца, вставляет ключ в замочную скважину. Дважды поворачивает, и дверь открывается; перед ней коридор, вымощенный черной и кремовой плиткой; из него веет сильным запахом сушеных яблок и могильной сыростью. Рука Роксанны шарит по холодной стене, находит выключатель. Света нет. Она и забыла, что сказал Джеки: ток дают всего на несколько часов в неделю.
Судорожным движением Роксанна хватает Стеллу за руку. Сделав несколько шагов в темноте, они попадают в кухню – большую, квадратную, с высоким потолком. Здесь стоит буфет, старая фарфоровая раковина, грубо сколоченный стол и шесть стульев; старинные медные сковороды и прочая кухонная утварь висят на крюках над квашней, а в углу, во внушительном каменном очаге красуется огромная чугунная плита с несколькими духовками. Стелла садится за стол. Роксанна видит на буфете масляную лампу. Смотрит на нее несколько секунд, как на доисторический предмет, которым никто не помнит, как пользоваться, – да так оно и есть. До чего она дошла? Путешествие в телеге… Масляная лампа… Она достает из кармана зажигалку и поджигает фитиль. Свет из далекого прошлого отбрасывает на стены зыбкие тени. Роксанна садится, с пустой головой, блуждая взглядом по этому дому, который едва узнает.
Стелла поднялась первой и пошла на разведку. Она изменилась с начала пути на юг и особенно въехав в Сен-Фонтен. Новая энергия наполнила ее, словно она внезапно пробудилась. Роксанна слышала шаги девочки на втором этаже. Уверенные шаги, почти веселые. Надо было двигаться, действовать… Но цель? Смысл? Было холодно и сыро, несмотря на жару на улице. Итак, развести огонь в плите. В чугунном поддоне Роксанна нашла щепу и поленья. Бумаги не было. Вот тут-то она горько пожалела, что спровадила Джеки. Она когда-то наблюдала, как это делает бабуля, но уже ничего не помнила. Надо положить сначала щепу, на скомканную бумагу. Или бумагу на щепу? Так или иначе, бумаги нет. Она сделала шалашик из щепок и подожгла. Язычки пламени вспыхивали и почти сразу же гасли. Роксанна дула во всю силу легких несколько долгих минут, и наконец образовался робкий костерок, который она стала подкармливать сначала щепками, потом полешками побольше, со всей осторожностью, на какую была способна. Стоя на коленях у плиты, она чувствовала себя пещерным человеком, с благоговением склонявшимся перед всякий раз происходящим чудом. Она не решалась оставить то, что с таким трудом создала, боясь, что потемки снова одолеют свет. Это было так просто. Надо только бдить и не слишком полагаться на себя. Остерегаться стихий. Ничего не считать достигнутым. И тогда, возможно, есть шанс не загнуться от холода, не вымереть.
Через десять минут она сочла разумным ослабить бдительность и села на стул. Но что-то говорило ей, что не этим она должна заняться. Ее ждало еще дело, но какое? Почему она не имеет права посидеть, покурить, расслабив усталое тело и отключив мозги? Она задумалась. Есть не хотелось. Ну совсем. Значит, можно пойти лечь. Но Стелла, наверно, проголодалась. Вот оно что! Прежде чем заняться ужином, она бросила тревожный взгляд на свой огонь: он был хорош, силен, даже свиреп. Она им гордилась. Но тотчас же подавила в себе это опасное чувство.
На двух старых щербатых тарелках Роксанна разложила ветчину, помидоры и хлеб. Ей не хотелось звать Стеллу, не хотелось, чтобы ее голос разносился по этому дому, привыкшему к тишине. Она прикурила сигарету. Надо бы курить поменьше; у нее только три блока, и неизвестно, когда удастся пополнить запас. Эту инфернальную перспективу она постаралась выбросить из головы. Вдруг ощутив нежданный прилив энергии, она взяла масляную лампу и решила выйти из кухни. Коридор был освещен лунным лучом, проникавшим сквозь стекло над входной дверью. Успокаивающие шаги Стеллы стихли. Роксанна вошла в гостиную. Мебель была накрыта белыми простынями. Над мраморным камином красовался портрет Большой Мод в черном платье. Ее красивое надменное лицо в ореоле седых волос тревожило, выделяясь на темном фоне. Мод, прабабушка, которую обожали и побаивались, mater familias[18], руководившая своим кланом на манер одновременно викторианской аристократки и крестного отца мафии. Роксанне было восемнадцать, когда она умерла, упав с лестницы, в возрасте девяноста пяти лет.