На дворе светлое сентябрьское утро, и еще можно дышать. Скоро температура поднимется до сорока одного градуса, и придется хорониться под защитой толстых стен. Роксанна развешивает белье на складной сушилке у крыльца. Она ушла в себя, и все ее движения механически плавны. Она не заметила силуэта, который появился на грабовой аллее и стоит, прикрыв рукой глаза от солнца. Силуэт, тонкий, маленький и подвижный, пританцовывает с ноги на ногу в ярком свете.
– Рокси!
Роксанна вздрогнула. Этот голос… Она поднимает глаза и пошатывается. Она слишком взволнована, слишком удивлена, чтобы двигаться. Мехди кинулся к ней и, прежде чем она успела вполне осознать, что это он, заключил ее в объятия и прижал к себе. Роксанна чуть отстраняется, смотрит на исхудавшее, очень бледное лицо, темные глаза, обведенные лиловыми кругами. Она увлекает его в дом, усаживает за стол и наливает большой стакан воды, который он осушает залпом. Роксанна замечает грязную, изорванную одежду, стоптанные башмаки.
– Встретимся у фонтана, – говорит Мехди со своей плутовской улыбкой. – Так я вспомнил. Потому что, знаешь, я клялся, что никогда ноги моей не будет в такой дыре. И я ведь был прав, его даже в календаре нет, твоего святого!
– Как ты добрался?
– А! Это, моя Рокси, долгая история! Все больше на своих двоих. Знаешь, машины и поезда больше не в моде. Лошади и волы еще есть, но их нечасто встретишь, и это теперь дороже ракеты.
Мехди обвел усталым взглядом кухню. Немного помолчал; казалось, он был не вполне уверен, что пришел туда, куда хотел. Он улыбнулся своим щербатым ртом, и Роксанна отметила, что в нем недостает еще одного зуба. Спустилась Стелла, и личико ее просияло при виде Мехди. Она поцеловала его и забралась к нему на колени.
Он покинул Брюссель месяц назад. Его мать умерла от сердечного приступа, когда их квартиру разграбила банда налетчиков. Город оцепила армия; ряды колючей проволоки под током были поставлены на всей протяженности Малого кольца. В любого, кто пытался выйти, военные стреляли. Эбола выкосила три четверти населения. С зимы царил голод, лето принесло тиф, были зарегистрированы и несколько случаев холеры. Брюссель походил на гигантский концентрационный лагерь.
Мехди удалось подмазать водителя похоронного грузовика, который вывозил умерших за черту города, где их сжигали. Юноше пришлось забраться в кузов с трупами. Среди вони и испарений, холодных тел и мертвых волос он потерял сознание. Слава богу, что шофер и его напарник растолкали его незадолго до центра кремации в Малине. Он часто слышал о беглецах, затесавшихся среди трупов и кончивших вместе с ними дымом… Мехди долго смотрел на этот дым, валивший из труб двух десятков действующих печей. Он не прошел и минуты, как весь покрылся белым пеплом. Закрыв рот шейным платком на протяжении многих километров, он всю ночь шел на юг. Обойти Брюссель было нелегко; окраины кишели оголодавшими и озлобленными бродягами, больными; целый «двор чудес» нападал на одиноких путников и, если они выглядели здоровыми, их убивали и съедали. Затаившись в роще, Мехди видел, как трое мужчин разделывали женщину и варили ее руки. Голова лежала на пне; глаза ее были еще открыты, и она, казалось, спрашивала, где ее тело.
Идти лучше было ночью, так Мехди по большей части и делал. Он спал в заброшенных домах, однажды нашел убежище у древней старухи, чудом уцелевшей в истребленной деревне близ Жамблу. Он пробыл у нее три дня, помог ей немного по хозяйству; они проводили долгие вечера, беседуя за ужином из тушенки. Старуха была немного не в себе и называла его именем своего сына, Жан-Пьера, погибшего под колесами автомобиля. Когда Мехди уходил, она подарила ему оранжевую вязаную шапочку с помпоном, принадлежавшую сыну. Она сказала на прощание: «Заходи ко мне почаще, мой Жан-Пьер, и не забывай мою ромовую бабу!» Мехди до сих пор от души над этим смеялся. В Намюре ему пришлось провести два дня в центре для беженцев; его забрали на дороге с десятками других бродяг и поместили manu militari[32] в огромный лагерь в Буже. Он бежал оттуда и выбрался к Маасу и Юи, куда его подвез славный человек на телеге; парень этот промышлял железным ломом, подбирал выброшенные вещи, все, что валялось во дворах и в опустевших домах. Он хорошо знал местность и объяснил Мехди, как добраться до Сен-Фонтена. Он предупредил его, что дорога перекрыта и надо идти в обход через лес. Мехди немного заплутал, но все же вышел к дому.