Читать онлайн "De Secreto / О Секрете" - Фурсов Андрей Ильич - RuLit

Когда я привёл эти цифры в разговоре с одним издателем, в прошлом работником КГБ, он заявил, что они, скорее всего, характеризуют численность агентуры без доверенных лиц.

Александр Исаевич утверждал, что по его статистике в городах вербовали каждого четвёртого[449].

Е. Альбац приводит утверждение бывшего полковника КГБ Ярослава Карповича, «всю жизнь проработавшего в идеологической контрразведке», будто бы с КГБ в той или иной форме сотрудничало «примерно 30 процентов взрослого населения»[450].

Когда ныне покойная античница Ирина Александровна Шишова, почти всю жизнь проработавшая в СПбИИ РАН, назвала кого-то из её коллег стукачом и предложила другому своему коллеге, долгое время близкому к руководству институтом, быть осторожнее с ним, тот ответил: «Ира, проще назвать, кто не стучит».

Ветеран КГБ Александр Кичихин заявлял, что с КГБ в разных формах сотрудничало «60–70 процентов населения страны»[451]

С.И. Григорьянц утверждает, что среди наиболее активной части советской интеллигенции степень плотности осведомителей с учётом доверенных лиц достигала 80 %[452]'.

В связи с этим заслуживает внимание утверждение знаменитой певицы Г.П. Вишневской, которая, по её собственному признанию, в своё время тоже попала в сети политического сыска и смогла выбраться из них только благодаря вмешательству одного из её поклонников — тогдашнего главы советского правительства Н.А. Булганина. По словам певицы, «через вербовку проходили все солисты Большого театра»[453].

Заслуживают доверия и приводимое Е. Альбац мнение, что с КГБ почти на сто процентов были связаны «кадровики», т. е. работники отделов кадров[454].

Если это не дезинформация, то объяснение, по всей видимости, следует искать в том, что в данном случае мы имеем дело с абсолютизацией плотности выборочных данных об осведомительстве в определённых слоях советского общества.

Рискну сформулировать следующий закон: показатель плотности осведомителей находится в обратной пропорциональной зависимости от близости к власти (экономической, политической, идеологической). Плотность сокращается по мере удаления от неё и возрастает по мере приближения к ней. Иначе говоря, по мере удаления от власти она стремится к нулю, по мере приближения к ней — к 100 %. Географические, этнические, политические и социальные особенности той или иной страны, того или иного региона, не отменяя самой закономерности, влияют только на количественные показатели.

Исходя из сказанного, можно утверждать, что КГБ не мог не иметь в окружении А.И. Солженицына своих людей. Александр Исаевич не только не исключает такой возможности, но и сам высказывал некоторые подозрения на этот счёт. Резюмируя их, А. Флегон отмечал: «Через 10 лет, когда его последняя любовница превратилась в его жену, он написал в одном из своих пасквилей, что его прежняя жена — агент КГБ. Зильберберг и Чалидзе, по словам Солженицына, — агенты КГБ. Братья Медведевы — агенты КГБ. Его бывший соавтор по ГУЛАГу Якубович — агент КГБ. Ростропович и его жена, которые спасали Солженицына в России и дали ему возможность писать книги, по заявлению Солженицына — агенты КГБ»[455]

Действительно в публикациях Александра Исаевича имеются намёки и даже утверждения о возможности сотрудничества с КГБ целого ряда лиц: А. Дольберга (Д. Бурга)[456], И.И. Зильберберга[457], Л.З. Копелева[458], П. Личко[459], братьев Ж.А. и Р.А. Медведевых[460], Л.А. Самутина[461]. В. Чалидзе[462], М.П. Якубовича[463]. В печати высказывались подозрения относительно и некоторых других лиц, с которыми прямо или опосредованно контактировали писатель: это В.Е. Максимов, М.В. Розанова, А.Д. Синявский, Е.Г. Эткинд[464].

О том, насколько все эти подозрения и обвинения обоснованы, судить непросто. Поэтому ограничимся только некоторыми фактами, которые позволяют делать на этот счёт более или менее определённые выводы.

Прежде всего это касается Г.П. Вишневской. Обнаружить в публикациях А.И. Солженицына обвинения её в связях с КГБ не удалось. Между тем из воспоминаний знаменитой певицы явствует, что на заре туманной юности она, как и её великий квартирант, тоже согласилась быть осведомителем и некоторое время даже писала доносы, разумеется, как утверждает она, самого невинного содержания. И только благодаря вмешательству Н.А. Булганина ей удалось освободиться от этой обязанности[465].