Влюбленный Ашиль вернулся на виллу Медичи с твердым намерением остаться… до конца 1885 года. «Если в следующем году я все еще буду в Риме, это меня сильно удивит», — заявил непокорный музыкант в письме Анри Ванье (май 1885 года). Анри Ванье привел немало веских доводов, чтобы убедить молодого человека остаться в Риме. В свой первый год пребывания в Риме Дебюсси продолжил писать музыку. На слова Поля Бурже он сочинил «Романс» и «Колокола». Между 1885 и 1887 годами он также пишет «Забытые ариетты» на стихи Верлена. Эти сочинения нельзя отнести к категории музыкальных произведений, которые надлежало отправить в академию. Написанные в порыве творческого вдохновения, они носили скорее камерный характер.
Наконец Дебюсси получил официальный отпуск и 8 июля 1885 года покинул Рим, чтобы присоединиться к семейству Ванье, пребывавшему на отдыхе в Дьепе. Договорившись с Мари Бланш о том, чтобы какое-то время провести в Нормандии без ведома Анри, молодой человек не мог не волноваться. Он скрыл эту поездку и от своих родителей, которые не знали о месте пребывания их сына.
«В последнем письме, которое я получил позавчера от нее, она почти не скрывает, какое огорчение принесет ей мое присутствие. К тому же она предупреждает меня о том, что встречаться тайком было бы верхом неосторожности для нас. Ты понимаешь, какая это мука. Я предпочел бы остаться здесь, чем испытывать приступы безумной ярости из-за того, что, находясь рядом с ней, не смогу видеть ее. Такая жизнь была бы для меня невыносимой при той ревности, которую я испытываю. Заставить ее поступить так, как мне хочется, означает расстаться с ней. Возможно, для меня было бы лучше потерять ее по причине самолюбия и гордости, чем играть роль заискивающего пса, которого в итоге выставляют за дверь. Я написал ей, что не хочу ничего менять и что она должна полностью принадлежать мне. Ее ответ покажет, правильно ли я поступил. Видишь ли, мне хочется поведать ей, что я готов на все, лишь бы снова увидеть ее. В то же время я твердо уверен в том, что это приведет к непоправимым последствиям», — писал Дебюсси Густаву Поплену в начале июля 1885 года.
Возвратившись из Дьепа, Ашиль вновь изливает душу Густаву Поплену в письме от 11 сентября:
«Эта поездка заставила меня только лишний раз помучиться и добавила сожалений. Мне понадобится немало времени, чтобы зализать душевные раны».
31 августа Дебюсси вновь едет в Италию. Несколько дней спустя он пишет Анри Ванье письмо, в котором рассказывает о том, что посетил небольшое курортное местечко Фьюми-чино, расположенное недалеко от Рима. Он также поведал, что остаток летних каникул проведет в Вечном городе. Пребывание в Дьепе нисколько не подняло настроение молодого музыканта. Напротив, оно внесло в его душу еще больше сомнений. Молодой человек никак не мог решить, должен ли он покориться судьбе и положить конец этой сложной и безнадежной любовной истории.
8 июня 1885 года на вилле Медичи произошла смена руководства, что позволило новому директору академии в Риме Эрнесту Эберу[44] и его молодой жене Габриэлле, которые были большими любителями музыки, создать на вилле более теплую атмосферу. Они прониклись симпатией к молодому, подающему надежды композитору. Может быть, вполне искренне, а может, чтобы не вызвать ревности со стороны Мари Бланш, Дебюсси пишет Анри Ванье, что семейство Эбер проявляет к нему «немного навязчивый интерес»: «Под предлогом как-то скрасить мое пребывание на вилле, они делают его еще более тягостным». Без сомнения, Ашиль был более откровенен с Густавом Попленом, когда сообщал ему, что внимание к нему со стороны госпожи Эбер вызывает у него «одно лишь раздражение». Получая «знаки внимания» от другой женщины, которая была почти одного возраста с его возлюбленной, как не почувствовать с еще большей силой отсутствие любимого человека?
Вернувшегося в Рим в сентябре Дебюсси вновь охватила глубокая тоска. Он снова подумал о том, чтобы все бросить и сбежать куда глаза глядят. Впрочем, следует признать, что даже в самые лучшие времена обстановка на вилле Медичи была не самой веселой. Густав Поплен и Поль Видаль не спешили в Рим, а семейная чета Эбер в середине сентября уехала из Рима до самого конца 1885 года. Эбер уступил многочисленным просьбам Дебюсси отпустить его на летние каникулы, но по возвращении встретил его далеко не с распростертыми объятиями, поскольку стипендиат задержался намного дольше положенного срока. Возможно, директор был недоволен потому, что знал о цели летней отлучки молодого музыканта. Во всяком случае, госпожа Эбер была в курсе его любовной связи. Вероятно, Дебюсси сам открыл ей свою тайну в порыве откровенности. Болтливая женщина поспешила поделиться этой новостью с Полем Бодри в декабре 1885 года во время своего пребывания в Париже. Вот тогда Поль Бодри и нарисовал портрет Мари Бланш Ванье.