Период творческих исканий и открытий, а именно 1887–1889 годы, ознаменовался для Дебюсси началом новых дружеских отношений. Некоторые из них будут поддерживаться на протяжении довольно долгого времени. Композитор часто бывает в доме доктора Мишеля Петера, который устраивает литературные и музыкальные вечера. Дебюсси подружится с сыновьями доктора Мишелем и Рене. Последнему было всего 11 лет, когда он впервые увидел Ашиля. «Его ассирийская внешность, темные волосы и смуглая кожа, отрывистая речь, мифологическое имя напугали меня», — рассказывал Рене в своей книге воспоминаний о музыканте. Дебюсси познакомился с друзьями доктора — финансистом Этьеном Дюпеном и молодым бельгийским художником Леопольдом Стевенсом, тоже художником, известность которому принесли картины, на которых были изображены элегантные женщины, погруженные в меланхолические размышления. Отец Леопольда Альфред Стевенс приехал в Париж в возрасте двадцати одного года. Вскоре он вошел в круг друзей Эдгара Дега, Эдуара Мане и Берты Моризо[54]. Дебюсси часто приходил к Стевенсам на улицу Кале. Молодому композитору была по душе творческая атмосфера этого дома, он любил вести беседы с Альфредом и Леопольдом, но больше всего его тянуло сюда из-за сестры Леопольда Катрины, перед обаянием которой он не смог устоять. Стройная блондинка, «красивая девица с некоторой чертовщинкой в глазах», как заметил друг Альфреда Эдмон де Гонкур[55], — это был как раз тот тип женщины, который нравился Дебюсси. Он воплотил его в образе Мелизанды в опере «Пеллеас и Мелизанда». Помимо всего прочего, Катрина любила музицировать и сочинила несколько романсов на стихи Альфреда Мюссе. Несколько лет спустя, когда у Стевенсов возникли финансовые проблемы, Дебюсси, испытывавший такие же затруднения, сделал предложение Катрине, пообещав, что очень скоро опера «Пеллеас и Мелизанда» будет поставлена на сцене. Молодая женщина самым любезным тоном отказала ему.
Дебюсси был завсегдатаем не только салонов своих богатых друзей, его часто видят в книжной лавке независимого искусства, а также в кафе и кабаре, где собираются представители артистической и литературной богемы. Книжный магазин находился на Шоссе д’Антен. «Прохожий с улицы мог разглядеть сквозь витринное стекло тесное помещение с книжными полками, картинами и гравюрами в духе символизма на стенах, что не оставляло никаких сомнений в художественной направленности заведения». Сюда нередко заглядывали Поль Верлен, Стефан Малларме, писатель Вилье де Лиль-Адан, поэт-символист Жюль Лафорг. Хозяином книжного магазина был Эдмон Байи. «Коротышка в очках с золотой оправой был весьма неординарной личностью. Он был не только издателем, но и музыкантом, а также интересовался оккультизмом», — характеризовал его Анри де Ренье[56]. «Вы даже не можете себе представить, насколько хорошо этот коротышка разбирается в вопросах искусства, — писал Дебюсси Андрею Понятовскому, одному из своих друзей, в феврале 1893 года, — к тому же он обладает таким неуступчивым характером, что порой пугает меня». Анри де Ренье, частенько заглядывавший в книжный магазин Эдмона Байи, чтобы поговорить о литературе, не раз встречался там с Дебюсси:
«Он входил, ступая тяжело и бесшумно. Как сейчас вижу перед собой его полноватую фигуру, матово-бледное лицо, пронзительный взгляд черных глаз из-под тяжелых век, удивительно высокий лоб, на который падала длинная вьющаяся прядь волос. В его облике было нечто кошачье и одновременно цыганское, указывавшее на пылкое воображение и целеустремленность. Мы беседовали. Дебюсси слушал, листал какую-нибудь книгу, рассматривал гравюры. Ему нравились книги, изящные безделушки, но всегда он возвращался к разговору о музыке. Он мало говорил о себе, но весьма строго судил своих коллег-музыкантов. Его критические высказывания не касались лишь Венсана д’Энди и Эрнеста Шоссона. Он был интересным собеседником. И все же держался как бы на расстоянии, особняком. Мы часто встречались с ним, но я не могу сказать, что хорошо его знал. В то же время я искренне им восхищался.
Был некий шарм в его слегка гнусавом голосе, а в нем самом нечто свободное и резкое, что-то от калабрийского пастуха и оркестрового музыканта одновременно».
54
55
56