Несмотря на то что часть 1901 — го и начало 1902 года композитор посвятил опере, это было не единственное произведение, над которым он работал. Дебюсси занимался оркестровкой двух из четырех своих сочинений, начатых в 1896 году — «Лирические прозы» (II и IV), и наконец закончил их. Национальное музыкальное общество выразило желание включить эти произведения в программу концертного сезона 1901 года. Однако Дебюсси отклонил это предложение под реальным или вымышленным предлогом: заявил, что оркестр не будет в должной степени подготовлен из-за недостаточного количества репетиций. Можно лишь предположить, что недовольный своей оркестровкой Дебюсси повторил другими словами то, что высказал еще в марте 1898 года в письме Пьеру де Бревилю: «Мне кажется, что увеличение громкости оркестра ни к чему хорошему не приводит». В любом случае он снова предпочел отказаться от публичного исполнения своих произведений (к тому же и от приличного вознаграждения). Он не хотел, чтобы широкой публике было представлено сочинение, которым он недоволен, или если не соблюдены все условия, необходимые для его исполнения на должном уровне.
Постановке «Пеллеаса и Мелизанды» предшествовали два концертных исполнения произведений Дебюсси. 27 октября 1901 года Камиль Шевийяр включил в программу концертов скрипача Шарля Ламурё три ноктюрна. В их числе был ноктюрн «Сирены» для оркестра и хора из шестнадцати женских голосов, который еще ни разу не исполнялся. Концерт ознаменовался в некотором роде маленьким скандалом, предшествующим постановке «Пеллеаса и Мелизанды». Одна часть публики освистала ноктюрн «Сирены», другая же, напротив, наградила его восторженными аплодисментами. В эту группу слушателей вошли первые горячие поклонники композитора. Дебюсси же остался недоволен исполнением своего произведения. «Я заставлю репетировать этих маленьких коров, которые пытаются изобразить сирен. Я скажу тебе еще больше: они остаются коровами, очевидно, в силу привычки», — писал он Пьеру Луису.
11 января 1902 года в зале Эрар в Брюсселе в рамках концертов, организованных Национальным музыкальным обществом, испанский пианист Рикардо Виньес исполнил три сюиты для фортепиано и имел успех. В начале 1901 года, не прерывая работу над «Пеллеасом и Мелизандой», Дебюсси вновь обратился к клавиру и закончил сюиту для фортепиано, состоящую из «Прелюдии», «Сарабанды» и «Токкаты». Это был случай впервые представить широкой публике сочинение для музыкального инструмента, которому за последние 15 лет Дебюсси посвятил большую часть своего творческого времени.
Два дня спустя, 13 января, в театре «Опера-Комик» начались первые репетиции «Пеллеаса и Мелизанды». Прошла не одна неделя неразберихи, прежде чем состоялась генеральная репетиция оперы. Дебюсси не ошибся, когда еще за девять месяцев до постановки «Пеллеаса и Мелизанды» писал Анри Ренье: «Я бесконечно обеспокоен Пеллеасом и Мелизандой, которые вот-вот покинут мой дом. Впереди их ждет, как я предполагаю, нелегкая судьба».
«ПЕЛЛЕАС И МЕЛИЗАНДА». 1902-1903
Для того чтобы соответствовать своим высоким и благородным эстетическим взглядам, господин Дебюсси сочинил музыку для себя.
Гюстав Коро
Андре Мессаже, дирижировавший оркестром во время первых спектаклей «Пеллеаса и Мелизанды», оставил свидетельство о том, как готовилась постановка оперы. Как только это произведение было включено в программу театрального сезона, оно тут же доставило организаторам немало проблем:
«Очарованный сюжетом оперы и находившийся под большим впечатлением от самобытной и новой музыки, Альбер Карре был весьма озабочен тем, каким образом представить публике столь исключительное произведение. Мы много спорили на эту тему. Он считал, что “Пеллеасу и Мелизанде” надо отвести особое место в репертуаре театра или же включить оперу в программу утренних спектаклей для любителей ходить на концерты в воскресные дни. Я же полагал, что трудности надо преодолевать, повернувшись к ним лицом. По моему мнению, следовало обратиться непосредственно к обычной публике, не заостряя внимания на исключительном характере этого музыкального произведения».
Если музыкальное произведение и нравилось Альберу Карре, он, будучи директором театра, прежде всего заботился о коммерческих интересах. Он не мог себе даже представить, что опера вызовет бурю горячих споров в музыкальном мире, словно «Эрнани»[100], положенная на музыку.
Дебюсси уже много раз исполнял на фортепиано отрывки из оперы для своих друзей. 10 января композитор исполнил всё произведение целиком перед артистами, собравшимися для распределения ролей. И, конечно, перед Мэри Гарден[101], которую в своих письмах называл «моя дорогая маленькая Мелизанда». Мэри Гарден, 28-летняя певица, сопрано из Шотландии, приобрела известность после того, как исполнила главную партию в опере «Луиза», заменив Марту Риотон[102]. Опера стала большим успехом Гюстава Шарпантье. Мэри Гарден имела «прерафаэлитскую» внешность, отвечавшую вкусам Дебюсси. Композитор именно так представлял Мелизанду — женщина-ребенок. По свидетельству Альбера Карре, музыкант слушал певицу «целый час, обхватив голову руками», а затем произнес: «Вы как будто пришли из страны северных туманов, чтобы петь мою музыку». Партия Пеллеаса досталась Жану Перье. Андре Мессаже вспоминал:
100
101
102