И вот теперь новый управляющий торговой компанией вышагивал мягкими сапогами по не менее мягким коврам и только удивлялся, как можно было так со вкусом обставить дом, причём если заглянуть в соседний дом, то стиль хоть и будет угадываться, то вещи будут совершенно не похожи. Всё-таки тут ручное производство, и каждый столик и каждый коврик всякий раз получаются разными, с разной резьбой, разной формы, а объединяло это только описание, например – столик журнальный малый, или столик журнальный большой с вазой. А уж какой там столик, какая ваза – одним только мастерам и известно.
На первом этаже дома расположилась весьма удобная гостиная, где можно принять гостей, и не стесняясь разместить человек пятьдесят (всё-таки это дом высокого чиновника), рядом с гостиной такая же вместительная столовая. Также был большой холл перед входом. Вообще если рассматривать планировку, то дом был весьма лаконичен. После входа из холла было три выхода: на лево столовая, совмещённая с кухней, направо гостиная, прямо лестничный комплекс и общая уборная или уборные, как удобнее и гардероб. То есть всё сразу заточено на приёмы. На втором этаже расположились кабинеты (в данном случае два, хозяйские спальни (в каждой своя ванная, душ туалет и тому подобное), а на третьем, полумансардном этаже уже располагались спальни прислуги и гостевые комнаты. По площади основание дома занимало не более двухсот пятидесяти метров, поэтому общая площадь тоже было относительно не велика, но это для чиновника высокого класса, а что касается обычных людей, то это просто шикарный особняк! И не просто особняк, а особняк с огромным подвалом, где чего только не было. Так что князь очень ценил ключевых управленцев, правда и спросить мог знатно. Не даром же на главной площади давненько организованно лобное место, видавшее не мало разбитых кристаллов, а более достойные занимали опустевший сосуд.
Из гостиницы Арчи уезжал с тяжёлым сердцем. Прошлый вечер он посвятил разбору собственного конспекта, чтобы потом представить князю план развития компании, и совершенно забыл и про меню, и про ужин, а когда проснулся, но на его лице не было блаженной улыбки, а знатно отпечаталась тетрадь, на которой он и уснул. Арчи уже хотел посвятить воскресный вечер знакомство с новыми блюдами, но вместо этого они с отцом съехали из гостиницы. Правда был ещё один неприятный момент.
Уже в холле, когда, расплавившись и раскланявшись отец с сыном выходили на улицу, они заметили на диванах в лобби баре отеля Генриетту, весело смеющуюся и щебечущую с каким-то заезжим господином. Михаэль немного потемнел лицом, но постарался не обращать на потаскуху внимания просто вышел из здания. Но Арчи всё-таки любил маму как сын и попытался позвать её, то увлечённая разговором женщина даже не обратила на это внимания, хотя она отчётливо видела сына, и их взгляды встретились. Арчи даже показалось, что он увидел усмешку в её взгляде. Арчи не был ещё инициирован, по сути, он был ещё ребёнок. И он заплакал, отвернулся и просто вышел в след за отцом. Так он навсегда потерял свою любимую Маму, про которую всегда вспоминал с теплотой. Ту самую Маму, которая готовила им с отцом обед в шахту, ту Маму, которая скрипела кроватью с отцом, ту, которая мазала элексиром разбитые коленки и лечила ему нос и горло зимой…
К новому дому ехали молча. Каждый смотрел в своё окно кареты. Михаэль прогонял от себя тяжёлые мысли, а Арчи, чтобы не расстраивать отца молча размазывал слёзы по лицу. Пока доехали, эмоции немного улеглись, потом было знакомство с прислугой (тоже входила в комплект дома). Теперь у них был свой экипаж, с двумя печатями на дверцах, с четвёркой резвых тяжеловозов и расторопным кучером. Также была кухарка, может быть, она могла быть и толстой и в возрасте, но она была Альвийкой, и кто знает сколько ей на самом деле лет. Что характерно – кухарка была женой кучера, что было вполне логично. Ещё был садовник и горничная, по такому же принципу. Высокому чиновнику также было положено иметь караульного из княжеской дружины (в золочёной броне), посыльного, выполнявшего также обязанности курьера. Караульный менялся каждый день, а посыльный был приписан к компании и появлялся только утром.
Ещё оставалось две комнаты для прислуги, но это было сделано специально, на вырост, так сказать. Правда одна из комнат быстро заселилась. В одну въехала весьма недурная собой гувернантка, ведь после инициации должен же будет кто-то обучать премудростям системы юного Альва, а в другую заселилась такая же хорошенькая секретарша, которая оказалась ну просто крайне необходима Михаэлю. Но это будет несколько позже, а сегодня необходимо стереть сопли с рожи и вперёд на праздник! Не зря же мужики старались?
Арчи прибыл на пароход в своём великолепном костюме, правда он всё-таки зашёл к Хату, и выкупил свою звезду, уж очень лаконично она смотрелась на военном сюртуке. И вот весь такой блестящий, как новый гривенник, он взошёл на трап. Отец встретил его в компании своих «сослуживцев», тоже весь нарядный, тоже в чёрном сюртуке с золотыми обшлагами и лацканами, только не инопланетной, а местной работы. Оказалось, что высшие чиновники имеют обязанность на всех светских мероприятиях быть именно в парадной форме, а у них она такая. Так что и Джузеппе, и Сэм, и Макс, и Цзен, и остальные Мастера, прибывшие на день рождения к Арчи были одеты одинаково. На фоне разряженных вторых, третьих, а иногда и четвёртых половинок смотрелось всё просто великолепно.
Великий Князь сам имел три жены, потому никому не возбранялось многожёнство, правда все стеснялись иметь более трёх жён и некоторые в душе молились на то, чтобы Князь взял себе четвёртую. Но он никак не брал, и страдальцы продолжали молиться. Правда был такой момент, что лёгкие оральные ласки тут вовсе не считались изменой, а были чем-то вроде лёгкой интрижки, а вот полноценный половой контакт мог повлечь за собой большие последствия. Хотя не возбранялось требовать даже оральной верности, что многие мужи и делали, особенно высокопоставленные. Согласитесь, ни кому не захочется целовать жену в губы, чётко осознавая, что она могла недавно сделать ими приятно своему близкому дружку… Кто-то может сказать – Содом и Гоморра, но ведь государство только строится, а жизнь у Альвов длинная, так что будут ещё законы, сформируются традиции и всё «устаканится», потом, а сейчас многожёнство, минетики и всеобщая вольница, пока князь не видит.
- Позволь поприветствовать тебя на этом великолепном пароходе, - Джузеппе раскрыл руки и вышел вперёд, дабы поприветствовать парня, - я не знаю, что тебе подарить, ведь ты теперь самый завидный жених во всём княжестве, но в качестве подарка, я предлагаю тебе назвать это судно.
- Спасибо, дядя Джуз, - Арчи всех мужчин по детской привычке иногда называл дядями, - а назвать нужно прямо сейчас, или можно подумать?
Присутствующие засмеялись, на получившейся шуткой.
- Конечно можно подумать! – Джузеппе обнял Арчи одной рукой, и повёл показывать пароход. По небольшому амбре было понятно, что праздник уже начался, - Я тебе сейчас всё покажу, и только потом отпущу к гостям!
- Джузеппе, дружище, - Макс буквально попытался вырвать мальца из рук кормчего, - А как же мы?
- Мы сейчас всё посмотри и придём! – Джузеппе отмахнулся от Макса, - а у вас есть несколько бочек, нужно разобраться, где у них дно!
- Ах ты старый пройдоха! – Макс засмеялся, - приходите скорее, вместе искать будем!
Джузеппе вёл Арчи вдоль высокого борта судна. Он рассказывал, как долго они выбирали форму, чтобы наилучшим образом подходила под паровую тягу. Оказалось, что в двигателе судна есть огненный элементаль, который следит за температурой огня и за тем, чтобы пламя было ровнее, и самое главное – огненный элементаль единственный из всех порождений духов, что не боялся ходить в море. Все остальные останавливались недалеко от прибрежной зоны. Что-то пугало их среди морских глубин. Потому пришлось рассчитывать только на свои силы. На пароходе был достаточно большой угольный погреб, правда загрузить его углём можно было только на Сардии, на других островах такого богатства не было.
Да и местный уголь, не сказать, что уж больно хорош. Просто за неимением большего приходилось использовать то, что есть. На дальние острова приходилось таскать уголь специально, загружая трюмы под завязку только углём, правда у Арчи в тетрадке на этот счёт были записи. Они с папой обсуждали возможности перевозки угля с помощью специальных не самодвижущихся посудин, а толкать эти посудины можно специальными буксирами, но это всё будет позже, сейчас Джузеппе хвалился своим «изобретением». Когда-то давно он сумел снять с инопланетного водного средства высокоэффективный гребной винт, но он не только снял его, но и разобрал до последней шпилечки. А это было не что иное, как азипод с изменяемой геометрией сопла и угла наклона лопасти. Вещь чертовски сложная, но воспроизводимая, а самое главное – эта конструкция позволяла развивать скорость до сорока узлов на паровой тяге! Правда с такой скоростью никто не ходил, ограничивая её двадцатью узлами. Иначе получалось не выгодно.
Арчи впитывал всё как губка, каждый термин, каждое объяснение. Ему чертовски нравилось всё, чем он сейчас занимался, и даже объяснение, что с изменяемыми углами нет необходимости вращать азипод на триста шестьдесят градусов и вполне хватает двухсот, Арчи не понял, по запомнил. Особенно парню понравилась рубка, где было установлено просто огромное рулевое колесо, всякие блестящие ручки, приборы и даже колокол, почему-то называемый всеми рындой.
Также в высокой рубке была каюта капитана, кухня, опять-таки почему-то называемая камбузом, туалеты, которые назывались «гальюны», тут же была столовая, почему-то называемая всеми кают-компания. В общем Арчи услышал очень много новых, очень интересных и важных слов. Джузеппе рассказал, что для праздника пригнали недостроенный корабль. На нём не было подъёмной балки, не было палубных надстроек, потому рабочие смогли быстро закатать ровный настил, и устроить из корабля зону отдыха. Здесь был мастер Хай Нгуен, предоставивший из своих складов мягкие диваны, стулья, шатры, столы в общем всю мебель для праздника.
Вообще тут было много Мастеров, предоставивших оборудование для праздника, в том числе Музыканты, певцы и танцовщики из местного ансамбля были предоставлены местным Мастером Бардом, вот только он просил называть его Маэстро. В своё время Великий Князь разрешил создать такую единицу, и теперь они могли зарабатывать любимым делом, не выполняя другую работу, а до принятия такого решения все «творческие бездельники» должны были работать как все. Всё-таки иногда Великий Князь давал желаниям народа сбываться. Так что сейчас музыканты весело наяривали какую-то весёлую мелодию, несколько человек на непонятном языке пели песенку, а несколько парней и девушек на импровизированной сцене активно бегали, прыгали и лапали друг друга, Джузеппе сказал, что это они так танцуют. Ещё одно новое слово в копилку.
А под конец экскурсии Арчи получил ещё один незабываемый опыт – он принял кружку от весёлого парня, в странном костюме из кожаных шорт с подтяжками, высоких носков низких ботинок, белой рубахе и небольшой шляпе. Джузеппе сказал, что сегодня организована Баварская вечеринка (идея Макса, но все поддержали), и потому ему нужно обязательно выпить рюмочку превосходного грушевого шнапса, и запить её замечательным, как сказал Джузеппе «вайсбир». Всё было весело, куча новых слов. Вайсбир оказалось неплохим напитком, а грушевый шнапс немного щипал язык и очень отдавал грушами, только почему-то сушёными. Правда после этого напитка Арчи совсем забыл все грустные мысли и полностью погрузился в атмосферу праздника.
Прямо посреди парохода был организован огромный угольный мангал, и на нём крутилось сразу несколько неплохих поросят, килограмм по восемьдесят каждый. Макс шутил, что шнапс без швайне ист нихьт гут! Арчи ни чего уже не понимал, но ему было весело. Рядом на жаровнях поджаривались великолепные колбасы, сам трактирщик с главной площади стоял за жаровнями и угощал всех дымящимися произведениями искусства, обмазывая их то горчицей, то помидорным сорусом, то тёртым хреном. Но во всех вариантах было вкусно. Даже сам Артур Харп, пожалуй, единственный в мире полный Альв, стоял на кранах с пивом, было видно, что он уже отведал и вайсбир и шнапс и швайне, и был очень весел, как и все на пароходе.
В итоге, Арчи просто потянуло на сцену, ну не мог он не выступить с речью. Тем более, что вайсбир было уже пять кружек, то есть и шнапса было пять рюмок, а росту в Арчи всего-то полтора метра так что увы…
- Дорогие мои д-друзя, - Арчи говорил, как мог, - Я таааак рад вас всех тут видеть! Ещё вчера я был простым, самым простым пацаном, сыном шахтёра. В высших кругах таких ещё называют перхоть подзалупная. Я не мог рассчитывать на что-то большее чем тарелка похлёбки в местном кабаке, и задница Долговязой Салли, если она не успеет протрезветь, прежде чем я её найду…
В этом месте вся палуба разразилась хохотом.
- А вы такие все молодцы, вы так здорово работаете, вы создали замечательную страну, - Арчи немного взял себя в руки, - и даже смогли построить такого трудягу, прямо как мы шахтёры, и я хочу выпить эту рюмку; эй, парень в шортах, рюмку имениннику, а то у меня тост без рюмки, вооот, теперь всё в порядке; эту замечательную рюмку за вас, за всех моих замечательных друзей, за наше великолепное государство и за нашего любого Князя!
Тост, что называется, зашёл. Люди дружно вскинули руки с рюмками и одновременно гаркнув «за князя», одновременно выпили. Потом взял слово Джузеппе.
- Друзья, - он махнул рукой официантам, и они быстренько побежали разливать шнапс по рюмкам, - сегодня я сделал нашему уважаемому, не побоюсь назвать шестнадцатилетнего парня, господину Арчибальду Туску подарок, я предложил ему назвать это судно, и он захотел подумать. Но сейчас я слушал тост, и понял, что наш Арчи уже дал название кораблю. Итак господа, Трудяге быть!!!
За Трудягу! Понеслось со всех сторон. Люди кричали «Правильно, молодец Арчи!» Бедолага даже немного стушевался, но весёлый Макс подмигнул танцовщице, и та закружила подвыпившего парня в весёлом немецком танце. На палубе, что называется, стоял дым коромыслом. Народ сорвался в танец, несмотря на безудержную работу наннитов, все Альвы бросились танцевать вместе с Арчи, крепкая на вид палуба чуть не ходуном ходила. Многие наблюдавшие за действием люди делились меж собой, что давно ни чего подобного не видели. Собственно корабль был пришвартован к центральной площади, и праздник давно перевалил за борт судна. Оркестр старался во всю, и теперь кружилась в танце вся площадь, а не только палуба, благо, что из трактира вынесли ещё столы и жаровни, выкатили бочки и когда пили тост за князя, то не сотня рук поднялась в воздух, а как бы не пара тысяч.
Остановился праздник мгновенно. Площадь огласил зычный голос закованного в золотую броню гарольда.
- Великий Князь Альвийский островов и всего Княжества Новгородского Анзуб Первый!
Все лица развернулись в сторону спуска, по которому спокойным шагом спускался сам князь. Он весело махал людям рукой, но простолюдины, да и многие мастеровые с пьяни пытались бухнуться в ноги Анзубу, но вовремя спохватывались и делали глубокий поклон, как и предписывали правила. Подобострастия Князь не любил и сильно портился в настроении от этого. Анзуб начал разговаривать прямо на ходу.
- Любимые мои граждане, - Князь был явно доволен, - что я такое вижу? Я не видел ни чего подобного с тех пор, как мы завязали отмечать день шершавой задницы! Какое изумительное пьянство! Я так понял, что остановить его не получится, значит мне придётся его возглавить!
- Ура Князю!!!! – закричали из толпы – Да здравствует Князь!!! За здоровье Князя!!!
- Вы сегодня так хорошо за меня выпили, что меня переполняет энергия и радость! – Анзуб встал посреди площади, - и я сегодня делюсь своей энергией и благословляю вас всех на праздник! Ешьте и пейте от души, не ищите сегодня меры!
По площади буквально прокатилась золотая волна, все присутствующие буквально засияли, затем волна перешла на корабль и одарила всех на корабле. Далее волна прокатилась по всей Сардии, наполняя сердца людей счастьем. Князь сотворил великое чудо лишь для того, чтобы порадовать людей. А князь продолжил свой путь в сторону корабля, где ему уже подготовили и трон, и колбаски, и пиво, и поросячью ногу. Что-что, а пожрать под хорошее настроение князь был всегда горазд. Впереди всё также шёл гарольд, по углам караульные, они защищали князя, просто так было положено и народу нравилось, шаг в шаг с ним шёл его тень.
- Ну, уважаемые, я даже не сомневался, что увижу тут господина Туска, - князь захохотал, - Я понимаю, что пригласить меня на день рождения невозможно, ни по этикету, ни по иным правилам, поэтому я поменяю правила. И день рождения Арчибальда Туска будет отмечаться теперь каждую осень, и будет он начинать праздник урожая и называться будет Октябрьский Фестиваль. И полается на октябрьский фестиваль пить пиво со шнапсом, закусывать колбасами да жареными поросятами и слушать весёлые песни, плясать с девками. Быть фестивалю неделю, которая объявляется нерабочей.
Наверное, толпа хотела закричать «Ура», но получилось «АААА!!!!», а князь просто лучился от переполнявшей его энергии. Народ, понимая, что ему теперь не можно, а нужно пить и танцевать целую неделю, выпили столько тостов за Князя, что ему пришлось ещё пару раз являть чудо, вот только теперь волна дошла до Силии и Золотого Города. А Гарольд уже написал в склерозник указ, который необходимо добавить в свод законов.
- Нус, Арчи, - князь добрался-таки до виновника торжества, - я так понимаю, после благословения ты протрезвел, что ж, мы это скоро исправим.
- Великий Князь, - Арчи поклонился, - я так рад, что вы поселили мой день рождения!
- Ты не понимаешь, - Анзуб улыбнулся, - а ты не плохо выглядишь, ты дал народу то, что ему не хватало, а я нагло подсмотрел твою идею, и сделал её своим законом, так что у тебя в долгу. Как пройдёшь инициацию, приходи ко мне, я дам тебе личное благословение.
Народ ахнул, и поклонился князю. Все понимали, что личное благословление может поднять внутренний уровень сразу до небес, и многие слегка даже позавидовали Арчи.
- Великий Князь, не сочтите за дерзость, - Арчи снова поклонился, на самом деле из его головы весь хмель не выветрился, потому он и был так смел, - но это не моя идея, и да не моего отца, это всё мужики придумали, а день рождения – это только повод.
- Тем более достоин, - Князь поднял большой палец вверх, и все зааплодировали, - ибо честность и скромность твоя может быть лишь украшением, а если бы тебя не было, то и повода устраивать такой вертеп тоже не было бы, значит есть в тебе то, что заставляет людей раскрываться.
Арчи совсем засмущался, даже остатки хмеля вылетели из головы. И хотя он выглядел перед огромным Анзубом Первым как мышка перед котом, он почему-то мысленно встал на одну линейку с ним. А Анзуб в ответ на эту крамольную мысль как-то загадочно улыбнулся.
- А что, дружище, - как-то сам с собой заговорил князь, - а давай угостим его нашей, особой, что они тут за барматушку пьют?
- А то, такого-то чего не угостить? – Рядом с князем образовался Озем, народ ахнул и немного расступился, не часто приходится видеть воочию божество, пусть и младшее, - давай тару!
Анзуб откуда-то достал золотой кубок с крупными рубинами и протянул Арчи.
- На дарю! – он буквально всучил кубок Арчи, - будет теперь твоя именная чашка!
Озем тем временем не дав опомниться, налил из своего знаменитого бочонка прямо в кубок. Тёмная, немного маслянистая жидкость изумительно пахла и так и манила её выпить.
- Ну, все налили? – Анзуб осмотрел толпу, тем временем Озем налил две кружки себе и коллеге, - Или кто-то не хочет пить тост с Князем?
Анзуб специально тянул время, чтобы все успели налить.
- Вы сегодня много раз пили за меня, и сегодня я хочу выпить вместе с вами и за вас, именно вы построили этот мир, именно вашими руками растут города и стелются дороги, - Анзуб осмотрел притихшую толпу, - именно сегодня я понял, благодаря этому необычному молодому человеку, благодаря моим уважаемым мастерам, благодаря музыкантам, не зря я снял запрет с музыки, благодаря простым мужчинам и женщинам. Это не вы служите мне, это я служу вам всем, чтобы процветала наша страна, чтобы минули нас все невзгоды, а наши небесные арбитры не отвернулись от нас. (в этот момент вечернее небо осветилось немного ярче, вед на его фоне появилось шесть фигур, внимательно слушавших князя). Это тост я пью за вас, ура, товарищи!
Анзуб залпом выпил кружку Оземовской бадяги, Озем, соответственно, тоже, как и Арчи. Если праздник продолжился, то память Арчи нет. Он не помнил, как выплясывал на сцене вместе с пузатым Оземом вокруг его бочонка, он не помнил, как они вместе с пузаном, его рослым коллегой «благословляли» Трудягу. Отчего теперь все борта буквально утыканы жёлтыми бриллиантами и в некоторых местах попахивают Альвийской мочой. И это всё прилюдно! Правда народ был в такой кондиции, что всем было глубоко по тому самому месту, что происходит вокруг. На площади чуть до свального греха не дошло, но кого-то всё-таки трахнули, как без этого. Потом Арчи играл роль куклы, а Князь показывал, как он может поднимать тяжести одной рукой, поднимая парня на вытянутой ладони, и это существо, способное перевернуть дом? Показушник, одним словом. Также Арчи не помнил, как он спорил с Анзубом о судьбах народа и стратегии государственного развития. Он не помнил, как сунул ему свой подготовленный план развития компании, а также он не помнил, как отец передал Князю зелёное ядро. И не видел удивлённых глаз Князя. Но тем не менее, посыльный помчался в Мавзолей с этим ядром, а значит пришло время Арчи отбывать на инициацию, но он этого не помнил.