По губернии прокатилась волна крестьянского недовольства. “Уклонение крестьян от исполнения повинностей, а равно сопровождающие их беспорядки происходили и в Нижегородской губернии; но к первым Муравьев относился более чем равнодушно, а последним он не придавал должного значения, отвергая и необходимость каких бы то ни было более или менее строгих мер. Смотря на крестьян, как на обиженных, а на помещиков… как на неисправимых крепостников… он винил последних во всех происходивших беспорядках”,[324] — с видимым неудовольствием вспоминал бывший тогда губернский предводитель дворянства П. Стремоухов. Поведение Муравьева было слишком смелым. Карательных мер, по свидетельству Стремоухова, военный губернатор не признавал: “Очевидцы рассказывали, что, когда крестьяне, оправдываясь в своих ослушаниях требованиям помещика или местным властям жалобами на тягость повинностей, становились пред ним на колени, он выслушивал их с обнаженною голевой и со слезами на глазах”.[325] Губернатор призывал земскую полицию разрешать конфликты с крестьянами “кроткими мерами и убеждениями”. Как это напоминало его действия в ижемском конфликте! И последствия этих действий (в Нижнем Новгороде более открытых и смелых) были те же — А.Н. Муравьеву пришлось оставить свой пост. Слишком уж расходились его цели с реакционным курсом политики правительства, слишком чужд он был окружавшим его людям, заботившимся о своей карьере, а вовсе не о благе своего народа. Еще одна причина его отставки — замена С.С. Ланского реакционером Валуевым. Ланской поддерживал Муравьева при дворе, информировал его о ходе подготовки реформы. После отставки Ланского на Муравьева посыпались жалобы Валуеву и царю. Стремоухов описывает, какое впечатление произвела на Муравьева отставка Ланского. Он получил это известие во время торжественного обеда, тут же встал из-за стола и, ни с кем не простившись, уехал. С явным злорадством сообщает Стремоухов о том, что многочисленные жалобы стали грозить Муравьеву серьезными неприятностями.
В начале сентября 1861 г. Александр Николаевич был отозван из Нижнего и назначен в присутствие одного из московских департаментов сената. Газета А.И. Герцена и Н.П. Огарева “Колокол” по этому поводу сообщила читателям, что А.Н. Муравьева “призвали… в С.-Петербург, чтобы отнять у него губернию, которою он с честью управлял, и назначили ему содержание вдвое менее, чем он получал в Нижнем, так что ему буквально не с чем выехать в Москву и нечем там жить”.[326]
Газета “Московские ведомости” писала об отставке Муравьева: “…все честные и преданные искренне добру и правде люди с грустью и сожалением приняли эту новость и только своекорыстие да взятка радостно встрепенулись от нее”.
В октябре 1861 г. Александр Николаевич покинул Нижний Новгород. На традиционном прощальном обеде по его приглашению присутствовали представители всех сословий, в том числе восемь бывших крепостных, что немало шокировало местную аристократию. Да и обед происходил не в зале дворянского собрания (в этом отказал губернский предводитель дворянства), а в помещении городской думы — нижегородские магнаты хотели этим “наказать старого революционера”.
Александр Николаевич Муравьев прожил трудную жизнь, полную невзгод и лишений. В неустанных поисках правды он подчас заблуждался и принимал неверные решения, но продолжал искать справедливости и защищать ее. Жизнь его была наполнена глубокой верой в добро и любовью к людям. Он умер 18 декабря 1863 г. В “Колоколе” на первой странице было помещено сообщение о кончине А.Н. Муравьева, в котором говорилось: “18 декабря скончался в Москве на осьмом десятке Александр Николаевич Муравьев, он был одним из основателей Союза благоденствия (в 1818)[327] и до конца своей длинной жизни сохранил безукоризненную чистоту и благородство…”.[328] Такую оценку декабристу дало новое поколение русских революционеров.
АНДРЕЙ ГРИГОРЬЕВИЧ НЕПЕНИН
“Редкая губерния не дала своего обитателя в движение декабристов… “географически” вся Россия была представлена в декабристском движении”.[329] Эти слова академика М.В. Нечкиной с полным правом можно отнести и к нашему краю. До недавнего времени связь архангельского Севера с декабристским движением определялась службой здесь моряков-декабристов, а также ссылкой сюда военных и штатских участников восстания 14 декабря 1825 г.
В начале 70-х годов в связи с подготовкой к 150-летию восстания декабристов и в последующее время в Государственном архиве Архангельской области найдены новые документы о первых революционерах. Установлено, что Архангельская губерния дала “своего обитателя в движение декабристов”. Им был Андрей Григорьевич Непепин.
Поначалу сведения о том, что А.Г. Непенин — уроженец Архангельска, являлись только предположительными. Было известно, что в Архангельске жила мать декабриста и он в 1832 г. приезжал сюда для свиданию с нею. Несколько раз просматривались метрические книги, но безрезультатно. Поиски осложнялись тем, что в печатных источниках[330] годом рождения А.Г. Непенина указан 1787 г. Это ошибка. Определить правильную дату и место рождения Андрея Григорьевича помогли книги духовных росписей, где указан возраст прихожан. В итоге обнаружена запись в метрической книге кафедрального Свято-Троицкого собора за 1782 г., которая свидетельствует, что 30 ноября (11 декабря) родился у “верхней расправы[331] секретаря Григория [Ефимовича] Непенина сын Андрей”.[332] Другие архивные документы открыли неизвестные ранее страницы биографии декабриста.
Когда Андрей был подростком, был жив еще его дед, Ефим Феофилактович Непенин, отставной солдат.[333] Солдатская служба в екатерининские времена была очень тяжелой, и дед наверняка рассказывал об этом внуку, говорил, наверное, и о том, что “верно” служил царю и Отечеству. Эта “верность” заключалась в безукоризненном исполнении воинского долга, солдатской отваге. Не эти ли рассказы заронили в душу будущего декабриста искру любви к простому народу и чувство сострадания к солдатам, высокие нравственные качества — все то, что привело его в стан русских революционеров.
Почти двадцать лет солдатом Архангелогородского гарнизонного полка был и отец декабриста, Григорий Ефимович Непенин. Он начал службу в январе 1761 г. и лишь в декабре 1779 г. получил младший офицерский чин — прапорщика, а в январе 1780 г. по представлению генерал-губернатора А.П. Мельгунова был определен в штатскую службу — назначен секретарем в архангельскую верхнюю расправу.[334] Еще ранее, с 1766 по 1779 год, Непенин исполнял обязанности писаря при губернаторе, генерал-поручике Головцыне. Непросто было служить у Головцына, человека властолюбивого, подчас жестокого, о котором известный историк В.В. Крестинин писал: “Все благонамеренные люди из наших двинян с нетерпеливостию перемены в губернаторском правлений ожидали”.[335] Несмотря на добропорядочность, служебную добросовестность и усердие Г.Е. Непенина, карьера его продвигалась медленно. Об этом сам он писал в ходатайстве на получение чина и должности. В письме генерал-губернатору Коновницыну от 24 февраля 1795 г., Г.Е. Непенин сетовал, что, несмотря на беспорочную многолетнюю воинскую и штатскую службу, оставался титулярным советником, в то время как сверстники его, служащие в здешней губернии, давно уже имеют чины не только коллежских, но и надворных асессоров, должности занимают более высокие. В другом прошении Г.Е. Непенин с горечью жаловался на “недоброхотство и нерасположение” к себе генерал-губернатора Тутолмина, причем замечал, что не только от него, но и “от его свойственников, в разные вышние места здесь посаженных,[336] разные обиды, гонения, огорчения и притеснения с разорением терпит”.[337] Было бы интересно выяснить причины немилости властей к Непенину в период правления Тутолмина. Один из архивных документов дает пояснение на этот счет. В этом документе говорится, что кемскии земский исправник Григорий Ефимович Непенин “за неосновательное к губернскому начальству донесение о голоде между тамошними крестьянами, по недостатку хлеба будто бы некоторые от того помирают, чего однако ж, кроме недостатка в хлебе, по изысканию не открылось” был оштрафован удержанием жалования за один месяц, а также выплатой чиновникам расходов по командировке “для изыскания по сему случаю” и десятирублевою пенею.[338] Сочувствие Г.Е. Непенина крестьянам было начальству явно не по нутру и дорого стоило правдоискателю.
326
“Колокол”: Газета А.И. Герцена и Н.П. Огарева. Вып. 4. М.: Изд-во АН СССР, 1962, с. 968.
330
См.: Арсеньев В.С., Картавцев И.М. Декабристы-туляки. Тула: Тулпечать, 1927, с. 40; ВД, т. 8, с. 364; Колесников А.Г. В. Ф. Раевский. Политическая и литературная деятельность. Ростов н/Д: Изд-во Рост. ун-та, 1977, с. 57, 118. Черейский Л.А. Пушкин и его окружение. Л.: Наука, 1975, с. 272.
331
Верхняя расправа — губернский суд по уголовным и гражданским делам государственных крестьян.
336
Высокие посты в Архангельске действительно занимали родственники генерал-губернатора Т.И. Тутолмина: председателем 2-го департамента верхнего надворного суда был И.И. Тутолмин, председателем гражданской палаты — Н.И. Тутолмин, советником наместнического правления — Н.В. Тутолмин (Челищев П.И. Путешествие по Северу России в 1791 г. СПб 1886, с. 106–108).