Вылезаю из воды и понимаю, что не могу к ним присоединиться: у меня не получится так спонтанно и эротично двигаться. Я снова осознаю себя куском зачерствевшей каменной глыбы. Что-то срочно нужно сделать, чтобы превратить себя в текучую женственную глину. Иду одеваться.
– Мне пора!
– Жалко! – искренне расстроилась Лолита. – Только трусняки и насисьники не надевай.
– Слушай ее, – поддержала Таня. – Особый шарм есть в том, когда ты чувствуешь себя голой среди людей.
Хорошо, что я успела одеться, общий милый вернулся в гарем. Барышни нагишом встретили его и, визжа от радости, бросились ему на шею. Семейка эта выглядела вполне счастливой и довольной жизнью. Я мысленно благословила их и поспешила удалиться.
А милый молчит, ни слова о Серже. Видел небось его с новой теткой. Вот она, мужская солидарность. Он уже закрывал за мной тяжелую дверь и вдруг изменился в лице, размяк.
– Слушай, вернись домой, а? Может, хватит? Проучила! Мужик без тебя погибает!
Я натянуто улыбнулась. Такой погибнет, как же. Жди! Мой Серж не пропадет.
– Рада была увидеться. Пока! – включила я игнор, запрыгнула в машину и нажала на газ...
Чувствую себя очень уставшей. Вымотанной, будто мешки с углем разгружала. Непонятности в жизни отнимают много сил. Когда я чего-то не понимаю, это висит надо мной, как домашнее задание по математике, и требует срочного решения. Не для того, чтобы получить пять – для того, чтобы понять.
«Отдышаться» я решила за столиком маленькой неприметной кафешки. Пить кофе у окна, разглядывая пешеходов, я приучилась в Париже. С Сержем у нас была традиция каждый год, в апреле, ездить во Францию. Париж в это время цветет, мы сидим в кафешке, неторопливо потягиваем белое вино и обсуждаем проходящих мимо людей.
Как просто и удобно жить, когда твоя жизнь распланирована, когда ты знаешь, что будет в следующем апреле, июле, октябре... А сейчас я не знаю даже того, что случится завтра.
Лениво перемешивая кофе, вспоминаю события сегодняшнего дня. Оказывается, хороший секс очень даже возможен без любви. А что такое любовь? Наверное, это чувство, следствием которого является полное растворение в объекте любви. Этот объект для тебя – как твоя правая рука, ведь ты не сгораешь от страсти и вожделения, глядя на нее, но в то же время представить себя без нее не можешь. Получается, секс совершенно ни при чем. Секс возможен без любви – я же не люблю Таню или Марину так, как Сержа. Для секса необходимо влечение и чувствование. Влечение пробуждает в тебе некий объект, чувствование находится в тебе самой.
Глава 7
Карма[1], блин!
Не пью, не курю, занимаюсь спортом, люблю детей, животных, вкусно готовлю, фигура 90×60×90, грудь 4-го размера, глаза голубые, волосы светлые до лопаток, знаю три языка, Красный диплом.
Помогите советом: как мне жить? Живу в коммуналке, любимый муж алкоголик и импотент, мама инвалид, папа недавно сделался трансвеститом...
– Дорогуша, да у вас просто карма такая!
Едкий дым разъедает глаза. Огонь затухает. Кое-где редкие языки пламени еще вспыхивают синим цветом, черные обуглившиеся стены внушают ужас. Перекликаются пожарные. Рассвет пробивается сквозь темное неприветливое небо. Сыро, мокро и влажно. Это второй рассвет в моей жизни, который я встречаю не в постели.
Первый раз мы сидели в обнимку у реки. Было туманно и промозгло, но холода я не чувствовала. Серж крепко обнимал меня, зачем-то тер ладонями мои уши, целовал. Мне было очень хорошо, блаженно. Это, наверное, и было счастье?
Сейчас тоже рассвет и тоже сыро. Я стою, закутавшись в плащ, натянутый на ночнушку. Холодно, но совсем не счастливо. Никотин уже не лезет в легкие, лимит их терпения исчерпан. Заканчивает гореть трехэтажное здание моего первого центра красоты и головного офиса. Все данные в компьютерах, бумаги, техника, ремонт, сделанный два месяца назад... Все, что нажито непосильным трудом, сгорело.
Почему не сработала система пожарной безопасности? Потому что на ней сэкономили, потому что пожарники согласились на отступные и не потрудились проверить систему. Почему огонь успел так быстро разбушеваться и поглотить все здание? Потому что к нему было не подступиться из-за припаркованных машин. Вертолеты у нас тоже быстро не летают...
Несмотря на ранний час, собралась толпа любопытных. Телевидение приперлось. Почему люди так любят наблюдать «жопу жизни» других? Почему, когда тебе хорошо, никто не фотографирует тебя и не задает вопросы?
Жалко, очень жалко себя. Говорят, жалость унижает сильных. Я не сильная, я слабая, маленькая, беззащитная. Я – комок слез, застрявший в горле, я – боль, затаившаяся в сердце, я – страх, обволакивающий внутренности, я – кислота обиды, выпитая залпом. Я жалею себя. Если бы я могла себя обнять! Если бы я могла себя согреть! Я не могу помочь себе. Могу только жалеть, жалеть, жалеть...
Стою одна напротив своего любимого здания, одна посреди толпы любопытных зевак. Почему я одна? Почему Сержа нет со мной? Почему единственного в этом мире близкого человека нет рядом?
Потому что ты послала его, дура, отвечаю сама себе и смеюсь. Вдруг ни с того ни с сего смеюсь. Через боль, обиду, непонимание, что делать дальше и как со всем этим справиться в одиночку, пробивается смех. Истерический, больной, злой смех.
Или это он послал меня?
Несмотря на все свои потуги простить его, я так и не смогла, наверное, этого сделать. Простить, позвонить ради чего? Ради того, чтобы наше завтра было такое же, как наше вчера? Он врал мне, когда спал с другой, а я врала ему, выдавая семейную рутинную физкультуру за эротическое блаженство.
– Все! Расквитались! – ко мне подходит, утирая лоб, пожарный. – Можно проходить.
Вместо ответа прикуриваю еще одну сигарету. Судя по серому покрытому гарью фасаду здания, внутри сгорело все.
– Вы пойдете?
Ноги ватные, они не слушаются меня. Я боюсь идти туда, я страшно боюсь идти туда одна. Это очень больно – смотреть, как превратилось в пепел то, что ты строила с самого нуля, то, что ты возвела из пустоты, то, чему придала вид, форму, цвет. Все это превратилось в прах. Сгорело заживо. Душа так же пылает на костре боли, и есть только одно желание: безумно хочется, чтобы тебя взяли за руку, обняли и увели отсюда, туда, где нет боли. Туда, где ничего этого нет.
Мне было пять лет, когда я в первый раз строила город будущего на берегу моря в Сочи. Замки, дворцы, дорожки из песка, у меня все было продуманно. Я любила этот город, потому что придумала и сделала его сама. Я достроила последнее здание, церковь с куполом, и поднялась с колен посмотреть на свой новый мир. Я строила целый день, даже не ходила купаться, хотя мне было очень жарко, хотелось пить и затекли ноги. Мой сказочный город возвышался у глади моря, в которой отражались лучи солнца. Но мимо кто-то прошел, прошел не глядя, не думая, не замечая моего города, и наступил на него. Мои здания рассыпались один за другим, несколько неловких шагов великана – и сказочный мир был разрушен до основания. Стерт с берегом. Его больше не было. А я стояла и от боли и шока даже не могла заплакать...
– Извините? Что-что вы сказали?
Бригадир пожарной бригады равнодушно смотрит на меня. У людей едет крыша, когда они теряют что-то очень ценное. Наверное, этот человек привык наблюдать, как люди сходят с ума.
Сказочный мир разрушен. Великан ушел. Ну, вот и все. Снова сгорел мой сказочный мир. Карма, блин!
– Почему вы стали пожарным? – зачем-то спрашиваю я.
– С детства мечтал помогать людям. Заботиться нравится, спасать! – просто говорит он.
– Ага, как гробовщики спасают трупы, так же и вы тушите угольки, еще недавно имеющие ценность...
1
В индийской религии и философии – закон возмещения, по которому в соответствии с суммой добрых и злых деяний живому существу предопределяется судьба в последующих перевоплощениях.