Я изобразила невинный взгляд:
— О чем ты?
Матиас расхохотался:
— Уж со мной-то не надо разыгрывать святую невинность! Ты отлично знаешь о чем. Зачем я тебе сдался? Проблема в типе, которому показываешь дом?
Несколько минут я собиралась с духом. И боролась с искушением. Ведь так просто было бы наврать Матиасу. Я могла сказать: да, этот тип в беседе по телефону отмочил какую-то пошлость, — и Матиас бы поверил. С легкостью. И разумеется, выбил бы дух из Ирвинга Рикля в первую же минуту встречи. Возможно, это не самое лучшее начало для знакомства с клиентом — отправить его в больницу, однако ни в одной из книжек серии "Сам себе психолог", которых я прочла немало, ложь не называли надежной основой для прочных отношений.
Вдобавок я припомнила, каково было мне самой, когда ловила на вранье своего бывшего супруга. О гибели Труди наверняка напишут в завтрашнем "Курьере", и как только Матиас это прочтет, сразу же смекнет, зачем он мне сегодня понадобился.
Так что, поборов соблазн, я рассказала Матиасу более-менее обо всем. О том, что случилось с Труди, о ее записке и о вопросах, которые задавали мне Солонка с Перечницей. И чем дольше я говорила, тем сильнее стискивал Матиас руль.
— Господи, Скайлер… — только и вымолвил он.
Глянув на его встревоженное лицо, я помимо воли поведала и о гипотезах Шарлотты из Страны Чудес. Будто считала их мало-мальски состоятельными. Я рассказала Матиасу, что, возможно, клиент продинамил Труди, или убийца шел за ней следом, или она вообще ни с кем не встречалась, а просто хотела сбежать с работы под благовидным предлогом.
Как ни странно, от теорий Шарлотты Матиасу стало не легче, чем мне.
— Так что, сам понимаешь, — подытожила я, — гибель Труди могла не иметь никакого отношения ко мне.
И Матиас тут же со мной согласился. Причем с такой готовностью, что я поняла: он не верит ни единому своему слову.
— Ты абсолютно права. Глупо делать скоропалительные выводы. — Он похлопал меня по руке. — Наверняка не о чем беспокоиться.
Я уже говорила, что не выношу, когда меня хлопают по руке? Я понимала, что Матиас хочет меня утешить, но ничего не могла с собой поделать. Когда меня так похлопывают, чувствую себя собакой, терпеливо дожидающейся объедков с хозяйского стола. Естественно, я отдернула руку.
Матиас испуганно покосился на меня. Я вымучила улыбку:
— Да я совсем не беспокоюсь. Ничуточки. Просто этот тип, которому я должна показывать дом, он… в общем, по телефону он показался мне каким-то странным. Вот я и подумала, что если ты свободен, то, может, мне лучше не встречаться с ним одной и…
К несчастью, в этот момент мы с Матиасом подъехали к дому на Эшвид-драйв и увидели, что на крыльце переминается человек. Голос мой сорвался.
На верхней ступеньке крыльца, засунув руки в карманы, подпрыгивал человечек сантиметров на десять ниже моих метра шестидесяти семи и килограммов на восемь легче моих шестидесяти пяти. Более того, ему идеально подходило имя Ирвинг Рикль. Лучшего его мамочка выбрать не могла.
На Ирвинге была рубашка в красную полоску, синие брюки в клетку, белые носки и черные парадные туфли с синими, в клетку, шнурками. Откуда я узнала, что носки белые? Очень просто. Клетчатые брюки Ирвинга были того самого фасона, который мои сыновья называют "рыболовными". По их мнению, это такие короткие штанишки, что, случись вам переходить в них реку вброд, вы даже манжеты не замочите. Я смотрела на Ирвинга, и не находила слов.
Заглушив мотор, Матиас тоже смерил Ирвинга взглядом:
— Да, и впрямь зловещий тип.
Либо Ирвинг только что проглотил шарик от пинг-понга, либо у него самый большой кадык, какой мне доводилось видеть.
Я прочистила горло:
— Не суди о книге по обложке. — Стыдно вспомнить, но именно так и сказала. Похоже, по части оригинальности Барби мне не соперница. — Помнишь, Тед Банди[5] с виду казался самым обычным человеком?
Зеленые глаза Матиаса слегка расширились, но он не ответил, неотрывно глядя на Ирвинга.
Я проследила за его взглядом: Ирвинг ковырялся в правом ухе карандашом.
Ну ладно, может, он и не совсем обычный.
Глава 9
Закончив ковыряться в ухе, Ирвинг убрал карандаш в карман рубашки. Я мысленно взяла себе на заметку никогда не одалживать у этого человека пишущие принадлежности. Ни-ког-да.
— Мистер Рикль? — Я протянула руку. — Я Скайлер Риджвей.
Моя улыбка мне самой показалась вырезанной из картона и налепленной с помощью клея.
Улыбка Рикля была не многим лучше. Она словно подрагивала по краям.
5