Вот что пел Кулейба:
Ооооо Лейлааааааааааа… — прокричал Кулейба, внезапно подпрыгнул и обернулся в сторону Мирвана. Он вытащил ханжар также быстро, как Набига создал космос. Быстрее, чем хлопок, чем щелчок пальцев.
— Это я, — испуганно сказал Мирван.
По всему телу Кулейбы заиграли мышцы — росту в нём больше двух метров. Огромные бицепсы с человеческую голову. Могучие трицепсы. Ноги — как колонны на базаре Хамидия[9].
— Я подумал, что это ифрит подкрадывается ко мне сзади, — сказал Кулейба. Спрятал ханжар и продолжил шлифовать фигурки. — Не спится?
— Илияс рассказывал мне историю о местности Фаядана и городе, который появляется только ночью…
— Мои дети рассказывают эту историю друг другу. Старшие пугают младших.
— Как думаешь, этот город действительно существует? — спросил Мирван.
— Не знаю, — ответил Кулейба, — всё во власти Набиги!
— А что это у тебя за фигурки?
— Это игра шатранж… смотри: это слон, это конь…
— Не понимаю.
— Год назад я отправился с одним богатым господином в Персию. Там все играют в шатранж.
— У тебя еще есть чай?
Кулейба взял ибрик и потряс его. Ибрик был пуст. На лице Кулейбы танцевали языки огня. Его щеки, лоб, нос и подбородок изрисованы татуировками воина. Их ему набили в Финикии, где он обучался военному мореплаванью.
На мгновение Мирвану показалось, что у Кулейбы один глаз, а тату на его лице бешено кружатся в сатанинском танце.
— Тревожно мне, — сказал Мирван.
— Отчего же?
Вдалеке раздался вой. Пронзительный и длинный, пробирающий до самого сердца.
— Шакалы, кусс ухтугум![10]— крикнул Кулейба и стал на четвереньки. Завыл точь-в-точь, как шакал.
— А может, и не шакалы?
— А что? Ужасные циклопы из Фаяданы?!
Кулейба рассмеялся. «Конечно, — подумал Мирван, — чего бояться Кулейбе? Он сильный и умеет обращаться с оружием».
— Ладно, тусбих аляль хейр[11], пойду помолюсь.
— Тусбих аляль хейр, садики[12].
Мирван подошёл к хейме, где был властелин Набита. Обернулся, посмотрел на Кулейбу — острый меч, кинжал на поясе — и еще раз позавидовал его спокойствию и силе.
Мирван зашёл в палатку и встал на колени. Он долго смотрел в глаза Набиге. Набига — самый могущественный и единственный Бог из фиников. Почему из фиников? Да потому что Набита сам так захотел. Как объяснил о великий пророк Або Зиндик, Набига мог предстать перед племенем из золота или из воды. Набига мог быть великаном — сто метров роста. Он мог быть звездой. Мог быть вулканом. Он может стать целым океаном и маленькой рыбкой в нём. Он может быть рыбаком, который поймает эту рыбку, или его сварливой женой. Так сказал о великий пророк Або Зиндик, да святится имя его во веки веков. Набига есть любовь и ненависть. Любовь для тех, кто предан ему. Ненависть для тех, кто предал его. Набига везде. В самой большой вещи и самой маленькой частице этой пустыни. Набига — душа и сердце человека. Мирван начал молиться:
Набига безмолвствовал. Гордый и непобедимый в своём молчании. Презрительно смотрел на Мирвана. Кажется, он ухмылялся.
— Есть ли мне прощение? — повторил Мирван. Где-то далеко в пустыне снова завыл шакал. Потом завыл Кулейба и рассмеялся.
Мирван удивлённо посмотрел на Набигу. Ему показалось, что Набига ответил. Нет, не показалось, он ясно услышал, как Набига сказал:
— Можешь.
Тогда Мирван продолжил: