— Хорошо, — тихо ответил Дик.
— Ну ладно, — сказал я, — тогда я прогуляюсь до лаборатории и займусь работой.
— Ага. Иди, — напутствовала меня Дебора.
И я ушел, оставив свою сестру с ее бесполезным напарником.
Глава 19
Когда я вошел в лабораторию, Винс Мацуока уже развил бурную деятельность.
— Эй, — поприветствовал он меня, — я провел свой анализ на экстази. С образцом той дряни из Эверглейдс.
— Прекрасно, — ответил я, — именно это я и хотел тебе предложить.
— В общем он положительный, но там явно есть еще что-то. И много. — Он пожал плечами и беспомощно опустил руки. — Оно органического происхождения, но это все, что я могу сказать.
— Не бойся, настойчивость поможет нам в поисках, топ frére[14].
— Это французский? — спросил он. — Опять? Ты долго собираешься строить из себя француза?
— Пока сюда не доберутся пончики, — ответил я с надеждой.
— Они сегодня никуда не собирались, так что zoot alours, — сказал Винс, вероятно не подозревая, что сказанное не имело смысла ни на каком языке, не говоря уж о французском. Но в мои обязанности не входило поучать его, поэтому я оставил без внимания его замечание и мы вернулись к работе над образцом каннибальского пунша.
К обеду мы провели все анализы, которые позволяло оборудование нашей маленькой лаборатории, и выяснили пару бесполезных вещей. Во-первых, основой для напитка послужил один из популярных энергетиков. Во-вторых, жидкость действительно содержала кровь, и, несмотря на ее маленький объем и сильное повреждение образца, с некоторой долей вероятности можно сказать, что кровь принадлежала нескольким людям. Однако последний ингредиент — неопознанная органическая субстанция — так и остался загадочным.
— Ладно, — сказал я, — давай сделаем по-другому.
— Как? — отозвался Винс. — Попробуем вызвать духов?
— Примерно. Как насчет метода индукции?
— Ладно, Шерлок, — ответил он, — в любом случае это интереснее, чем работать на хроматографе.
— Есть себе подобных противоестественно, — проговорил я, пытаясь заставить себя думать как участник вечеринки, но Винс помешал мне войти в транс.
— Что? — спросил он. — Ты шутишь? Ты что, не учил историю в школе? Каннибализм — это самая что ни на есть естественная вещь.
— Не в двадцать первом веке и не в Майами, — не согласился я. — Что бы по этому поводу ни писали в «Инквайер».
— И тем не менее это вопрос культуры.
— Разумеется. И у нас есть очень сильный культурный запрет на поедание себе подобных, который им нужно было как-то преодолеть.
— Ну. Они уже пьют кровь, и перейти к следующему этапу им вряд ли так уж трудно.
— Итак, мы имеем толпу, — продолжал я, пытаясь заткнуть Винса и представить себе картину в деталях. — И эта толпа накачана энергетическим напитком, экстази и совершенно ошалела от зрелища. Кроме того, вероятно, играет какая-нибудь вводящая в транс музыка… — Я остановился, услышав себя.
— Что? — переспросил Винс.
— Вводящая в транс. Чего не хватает, так это средства ввести толпу в состояние восприимчивости. Того, что в сочетании с музыкой и всем остальным поможет преодолеть им все культурные запреты.
— Марихуана, — предложил Винс, — меня всегда после нее пробивает на хавчик.
— Вот дерьмо, — сказал я, кое-что вспомнив.
— Нет, от дерьма такого не будет. Да и на вкус оно не очень.
— Не хочу даже думать о том, откуда ты знаешь его вкус, — перебил я Винса. — Где та книжка с бюллетенями Агентства по борьбе с наркотиками?
Я нашел ее, это была большая тетрадь на стальных кольцах, в которую мы собирали интересную информацию, присланную агентством. Полистав ее несколько минут, я добрался до нужной страницы.
— Вот оно!
Винс посмотрел на строчку, которую я указывал.
— Salvia divinorum[15], — произнес он. — Ты уверен?
— Уверен, — ответил я, — если говорить с позиций чистой индуктивной логики.
Винс задумчиво кивнул.
— Может, тебе следовало сказать «элементарно!»?
— Это относительно новая штука, — сказал я Деборе.
Она сидела за своим столом в штабе оперативной группы, а Винс, Дик и я стояли позади нее. Я наклонился и постучал пальцем по странице.
— В графстве Дейд сальвия объявлена вне закона только пару лет назад.
— Я знаю, что за хрень эта сальвия, — огрызнулась она, — и никогда не слышала, чтобы она имела какой-то другой эффект, помимо того, что лишала людей способности соображать минут на пять.