«Из поэтической молодежи обращают на себя внимание: А. Ахматова с ее изысканно-утонченными переживаниями, облекаемыми в капризную форму; “искатель новых впечатлений” Н. Гумилев, часто почерпающий вдохновение под чужими небесами; <…> Н. Шульговский, расширяющий сферу своей поэтической деятельности за пределы узких личных переживаний и прекрасно владеющий техникой стиха…»[200]
Современный литературный критик и литературовед М.Ю. Эдельштейн — автор единственной биографической статьи о Шульговском — дает ему характеристику, по сути справедливую и все-таки, как кажется нам, излишне бескомпромиссную: «Вполне цельный и законченный психологический тип графомана, начисто лишенного представления о своем реальном месте в литературном процессе»[201].
Стоит заметить, что и многие современники Шульговского относились к нему слегка пренебрежительно. Так, к примеру, Михаил Кузмин в своем дневнике, оперируя жаргонным термином из области гомоэротической, как-то записал: «Приходил Шульговский, трогательная, несколько тупая тетка»[202].
Сочинение Н.Н. Шульговского по теории стиха «Теория и практика поэтического стихосложения» (1914) не выдержало испытания временем и сейчас известно только узким специалистам. Зато выпущенная в 1926 году книга «Занимательное стихосложение» переиздается до сих пор. Она особенно интересна детям, любящим словесные игры. Так, например, в ней приводятся стихи, в которых все слова начинаются на одну букву. Например:
Владимир Смиренский
Н.Н. Шульговский приводит также любопытные палиндромы, загадки, шарады, «бесконечные стихотворения» (типа «У попа была собака…»), стихи с особенными рифмами, например, «Пастушка и эхо»:
К сожалению, ни в очерке М.Ю. Эдельштейна, ни в маленькой статейке Юрия Морозова, сопровождающей рассказ о «Занимательном стихосложении» Шульговского[203], ничего не говорится о его трагической судьбе. В 2017 году издательский Дом Мещерякова выпустил новое иллюстрированное издание «Занимательного стихосложения». В этой книге о ее авторе вообще нет ни единого слова.
Первая мировая война и революция 1917 года потрясли пацифистски и монархически настроенного Н.Н. Шульговского. В письме к литератору и издателю В.С. Миролюбову от 28 сентября 1919 г. он писал: «Вообще вижу, что над Россией сейчас реет не красный цвет революционного знамени, а свет красного фонаря известного заведения, да и вся страна обратилась в последнее. Кто-то будет вышибалой? Вот Вам и народ “богоносец” (бедный Достоевский), вот Вам и святая Русь!»[204]
В начале 1920-х годов Н.Н. Шульговский фактически остался без средств к существованию. Помогали лишь случавшиеся время от времени лекции по теории стихосложения в Доме искусств, впрочем, и они не приносили достаточно денег. По его сценариям и пьесам прошло несколько спектаклей в детских театрах. Более или менее постоянный заработок появился лишь в 1924 году, когда Н.Н. Шульговский получил возможность писать внутренние рецензии для издательства «Время». Он не был особенно тонким критиком, но надо отдать должное прозорливости Н.Н. Шульговского: именно ему принадлежит первая и сугубо положительная рецензия на сборник новелл С. Цвейга «Первые переживания», вышедшего во «Времени» в 1925 году. Кое-каким подспорьем служила также редакторская и переводческая работа в том же издательстве. Так, в 1931 году вышли первые пять томов собрания сочинений Р. Роллана, куда вошел роман «Жак-Кристоф», переведенный под редакцией А.А. Смирнова целой группой переводчиков, в том числе и Н.Н. Шульговским. Н.Н. Шульговский работал на износ. Как пишет в процитированной выше статье М.Э. Маликова, из сохранившихся в архиве издательства 150 рецензий за 1924–1925 годы им написаны 120. Однако в конце 1920-х годов и этот источник доходов начал постепенно угасать: издательство вынуждено было неумолимо сокращать публикацию иностранной беллетристики.
Практически потеряв работу и заработок, лишенный привычной среды Н.Н. Шульговский нашел себе прибежище в литературно-мистическом салоне Т.В. Билибиной.
200
204
Цит. по: