В этом же 1921 году «филологический демократ» М.Л. Лозинский, заполняя в Публичной библиотеке анкету, на вопрос об отношении к партиям написал: «Политике чужд». Во время чистки соваппарата в 1929 году сказал о себе: «Я принадлежал к типу созерцателей. Человек, в стороне стоящий»[114].
В начале 1920-х он уже профессор, затем действительный член Российского института истории искусств, член Всероссийского Союза писателей. На вопрос анкеты об узкой специальности отвечает: «Иностранная литература и искусство».
«Узкая» специальность Лозинского и, при всей его, казалось бы, академичности, сохранившаяся потребность в игровом общении — это и собирало вокруг него молодежь. Летом 1919 года в доме Мурузи[115](пр-т Володарского, 24) Лозинский читает публичные лекции из цикла «Всемирная литература XIX и XX веков» и ведет практические занятия. Зимой в Доме искусств, на углу Невского и Мойки, открывает Студию стихотворного перевода.
Первые впечатления будущих студийцев: «Михаил Леонидович Лозинский, большой, высокий, близорукий, с патетическим голосом и аккуратным пробором <…> величественный, огромный и солидный, как шестистопный ямб»[116].
Обучая студийцев стихотворному переводу, Лозинский экспериментировал: учились переводить и с русского на французский, пробовали это на стихах из Ахматовой («Он длился без конца…», «Дверь полуоткрыта…»). М.Н. Рыжкина вспомнила, что, когда в журнале «Дом искусств» появилось ахматовское стихотворение «Мурка, не ходи — там сыч…», Лозинский «шутки ради предложил перевести “Мурку” на все доступные нам языки». Случилось так, что Рыжкина попала в окружение Ахматовой и, «чтобы потешить ее, заявила: “Мы ваши стихи переводили «на все языки»” — и прочла и французский и немецкий перевод», признавшись, что на английском прочесть не решается по причине произношения. «“Очень вольный перевод”, вылила она мне ведро холодной воды на голову».
Занимались одно время в помещении издательства «Всемирная литература», располагавшемся первоначально при комиссариате народного просвещения на Невском, 64. Затем вместе с издательством перебрались по другому адресу — на Моховую, против Тенишевского училища, в бывший барский особняк генеральши Хариной. Иногда встречались и на квартирах студийцев.
19 декабря 1925 года Лозинский выступил с анализом своего метода на секции переводчиков Ленинградского отделения Всероссийского Союза писателей. 19 октября 1926-го повторил этот доклад на I заседании Комиссии по изучению перевода. Вот основные положения доклада:
Тема… сообщения необычная и вообще еретическая, ибо предметом ее является коллективная совместная соборная поэтическая работа.
Искусство — дело вселенское, средство общения между временем и народами…
Но в своем труде художник одинок…
Иск-во кафолично… Перекличка трагических отдельных голосов.
В искусстве пребывают живыми давно умолкнувшие голоса…
…Творческий процесс складывается из постижения и воспоминания, слитых воедино.
Если бы этот процесс мог быть расчленен так, чтобы поэтическая идея могла быть выражена в беззвучной иероглифической формуле, была бы возможна коллективная работа над ее истолкованием и словесным воспроизведением.
Такой иероглифической формулой является всякое поэтическое произведение на чуждом языке, и выражение ее средствами данного языка возможно путем коллективной работы.
…Сумма нескольких координированных языковых сознаний располагает большим числом языковых комбинаций.
Такое содружество приводит к большему числу возможных вариантов.
Совместная работа предполагает живое общение участников, которые, собравшись вместе, одновременно и сообща изучают иностранный текст и стремятся по возможности передать его на родном языке.
Такая работа, чтобы не идти вразброд, предполагает руководителя, являющегося как бы дирижером.
Он должен быть отзывчив и деспотичен и быть вооружен жезлом железным.
Михаил Леонидович Лозинский закончил доклад ссылкой на своего погибшего друга:
Вот те мысли, которые руководили мною, когда семь лет тому назад я, следуя дружеским настояниям Николая Степановича Гумилева, пытался организовать во «Всемирной литературе» студию стихотворного перевода[118].
114
Архив РНБ. Дело Императорской (Государственной) публичной библиотеки о службе М.Л. Лозинского 1914–1937. № 2385.
115
Дом Мурузи — знаменитый доходный дом, который в городе называли по имени бывшего владельца князя А.Д. Мурузи. В этом доме, опустевшем после революции, весной 1919 года разместилась студия при издательстве «Всемирная литература». В студии читали лекции и преподавали Н. Гумилев, К. Чуковский, Е. Замятин и др.
116
117
Лозинский цитирует стихотворение Владимира Соловьева «Ответ на “Плач Ярославны” К.К. Случевскому».