Примечания Л.Ю. Зубовой-Моор под стихотворением:
* Пятна рыжего и зеленого на стекле.
** На стене вечером силуэт умывальника.
За доктором В.Р. Моором пришли через три дня… О его смерти Любовь Юльевна узнала гораздо позже от какой-то своей знакомой, с которой ей потом пришлось сидеть в общей камере.
Через год с лишним, уже в лагере написала стихотворение «Памяти доктора медицины Вильяма Овида Моора»:
Следственное дело В.Р. Моора не содержит материалов его допросов, так как (цитируем обвинительное заключение, сохраняя его стилистику):
Арестованный на основании данных следствия Моор В.Р. скончался в ДПЗ от припадка хронического заболевания уремией, не дав показаний, что затруднило выяснение о полной мере шпионской деятельности к.р. группировки… Следствием установлены два члена к.р. группировки, передававшие Моору сведения разведывательного характера.
Г.Д. Вержбицкий «признался», что информировал Моора и его пасынка Зеленецкого о ходе подготовки кадров комсостава: рассказывал ему о количественном составе учащихся и о политическом состоянии школ.
Г.Ю. Бруни на допросах показал, что докладывал Моору о посещаемости церквей и сектанских молебствий, о настроениях профессуры и студенчества, об очередях перед магазинами и разговорах людей на улицах; заявил, что через германское консульство Моор переправлял свои работы за границу.
Б.В. Пестинский подтвердил, что Моор посылал для печати свои статьи в Германию, где они и издавались, имел связи с заграницей, в частности, с братом в Америке.
Сама по себе врачебная практика В.Р. Моора уже вызывала у следствия особое подозрение, так как обеспечивала «широкие возможности сношений с различными людьми».
Следствие резюмировало:
…Одно из формирований к.р. организации — а/с салон Л.Ю. и В.Р. Мооров проводил шпионскую работу… Шпионской деятельностью организации руководил доктор В.Р. Моор.
Для пущей аргументации обвинения вспомнили про бывшего тестя Моора — академика-китаеведа В.В. Радлова, умершего в 1918-м, но в 1930-м проходившего как немецкий шпион по «Академическому делу». Даже включили в обвинительное заключение протокол допроса двухлетней давности востоковеда А.М. Мерварта. Он свидетельствовал о том, что директор Музея антропологии и этнографии академик Радлов якобы направил его в Индию для собирания сведений политического характера, интересных германскому Генштабу. Мерварта приговорили к пяти годам исправительных работ. Он умер в заключении в мае 1932 года, пережив на два месяца доктора Моора.
Итак, В.Р. Моор был объявлен немецким шпионом, завербованным много лет назад академиком Радловым.
Следователи потребовали от арестованных охарактеризовать политическую ориентацию салона Мооров. М.Д. Бронников отметил его пораженческие настроения:
Доктор говорил, что война между Японией и СССР неминуема и что в этой войне Япония не будет ни в коем случае изолирована, но, напротив, максимально поддержана с Запада. В возможность для СССР выйти из такого двойного нападения победительницей Моор категорически не верил, и это убеждение давало ему бодрость в политическом прогнозе ближайшего будущего.
Специальный раздел обвинительного заключения по следственному делу № 249-32 назывался «Мистико-спиритуалистическая деятельность организации».
Мистика, спиритизм давно входили в круг интересов Вильяма Рудольфовича Моора — вероятно, еще с тех пор, когда звался он Вильямом Овидом. Он, скорее всего, был знаком с опубликованной в 1899 году в американском журнале «The New World» статьей профессора Колумбийского университета Хайслопа (J.H. Hyslop), у которого он, Вильям Моор, возможно, сам и учился. Статья называлась «Бессмертие и психическое исследование». Занимаясь биохимическими исследованиями, Моор, конечно же, опирался на теорию химического строения органических веществ, созданную выдающимся российским химиком А.М. Бутлеровым. Не мог Вильям Моор пройти мимо страстного увлечения Бутлерова медиумизмом и спиритизмом. «Верование в то, что лежит вне области научного знания, может уживаться рядом с полнейшим признанием реальных истин науки» — эту мысль Бутлерова Моор полностью разделял.
151
Rose, Meer und Sonne — слова из цикла Фридриха Рюккерта «Весна любви» (положены на музыку Роберта Шумана).
152
Du, meine Seele — Ты, моя душа; Rose, Meer und Sonne — Роза, море и солнце; Waldeinsamkent — (лесное) уединение (