О каком из братьев Орбели — Иосифе, Леоне или Рубене — идет речь в показаниях Г.Ю. Бруни, установить не удалось. Вполне вероятно, что о Леоне — он любил ходить к старцу в Вырицу и был очень набожным. Но это лишь наше предположение.
После распада «Союза соборной премудрости» Г.Ю. Бруни продолжали занимать вопросы религиозной философии и мистики. Однажды в начале 1920-х годов он познакомился с масоном Б.В. Ватсоном[165], недавно окончившим кинотехникум и принимавшим участие в съемках кинофильмов «Чудотворец» (1922), «Скорбь бесконечная» (1922) и «Красные партизаны» (1924).
Я столкнулся с масонством на чисто исторической почве. Желая углубить свои знания, я, познакомившись в киностудии с Б.В. Ватсоном, и слышавши о масонстве, и рассматривая его предметы, приносимые в студию в портфеле, выразил желание ближе ознакомиться с ним и был приглашен утром на его квартиру по Малой Московской. Рассматривал его вещи. Он предложил мне вступить в ложу. Обряд состоялся, и я сделался «товарищем мастера». Ватсон мне предложил за это уплатить за свет. Я отказался в мягкой форме. Тогда он предложил мне за уплату угощения сделать меня «мастером». Я наотрез отказался. В день регистрации РКП[166] я получил извещение, что я в проскрипционном списке, на что я обрадовался и совсем отошел от желания объединения с масонством. В это время, когда я был в таком общении с Ватсоном, ко мне зашел Н. Сверчков, который просил познакомить с кем-либо из масонов. Я это исполнил, взяв с него слово не вступать в какие-либо сношения с ними[167].
Художник Николай Георгиевич Сверчков (1898–?) служил на Фарфоровом заводе в Петрограде и в Художественно-промышленном техникуме. Впервые арестован в 1926 году по «Делу масонов». Выслан в Нарымский край на три года. По возвращении жил в Новгороде, откуда вновь был выслан сроком на три года в апреле 1931 года. Во время войны перешел на сторону немцев, занимал высокие административные посты в нескольких оккупированных городах. После окончания войны жил в Австрии.
Следствие по «Делу масонов» стало первым прямым столкновением Г.Ю. Бруни с чекистами, и оно обошлось для него сравнительно благополучно. Но через пять лет его имя всплыло на допросе поэта А.И. Введенского в связи с делом обэриутов:
К нашей группе, как к активному в антисоветском плане ядру, примыкали различные лица из среды гуманитарной интеллигенции, политически близкие нам по своим антисоветским и мистическим настроениям. Из названных лиц могу назвать следующих: Калашникова Петра Петровича, на квартире которого происходили систематические сборища, сопровождаемые развратными оргиями, Бруни Георгий Юльевич, художник Эйснер Алексей Петрович, проживающий по Октябрьскому проспекту, Воронич, Лорис-Меликов, художницы Порет и Глебова, работающие в области детской литературы и определяемые как приспособленцы в своем художественном творчестве, художница Сафонова Елена Васильевна, на квартире которой происходят сборища антисоветских лиц, Лихачев Иван Алексеевич и другие[168].
Фамилия Бруни упомянута здесь только вскользь, но на следующий год, весной 1932-го, настал и его черед. В Ленинграде разворачивалось очередное дело, направленное против интеллигенции.
<…> В 1925 г. на концерте, устроенном в бывшем здании реального училища на 12-й линии Васильевского острова, я познакомился с артисткой Любовью Юльевной Моор, женой врача Вильгельма Рудольфовича Моора. В доме я встретил Ватсона и доктора Зиккеля. Как известно, Ватсон имел связь с католическими и неокатолическими кругами. В доме у Моор я узнал от Юлии Моор, что у них в доме бывает б. адмирал Михаил Беклемишев, с которым я встречался в обществе «Соборной премудрости». Он меня просил еще ранее, до моего знакомства с Моорами, перевести с французского катехизис неокатоликов. Узнав по содержанию некоторых глав об общности с масонством, я в переводе ему отказал, отослав книгу. Бывая у Моора, я убедился, что Любовь Юльевна окружает себя молодежью, которая собирается как бы для литературной цели. Среди молодежи я встречал: Фитингофа (имя и отчество не знаю), братьев Бронниковых — одного называют Михаилом Дмитриевичем Бронниковым (б. лицеист), Пестинского (имя и отчество не знаю), Приселкова (имя, отчество не знаю), ныне сосланного его племянника Приселкова (имя, отчество и фамилии не знаю) и некоего Михаила, с которым имел разговор о масонстве. Сам Моор чуждался молодежи, но беседовал с Беклемишевым. Пестинский (жил у Петра Петровича Калашникова, в настоящее время арестован) привел Калашникова в дом к Моорам. Калашников, в свою очередь, был хорошо знаком с католическими священниками, возглавляемыми французским аббатом Амудрю, настоятелем французской церкви на Ковенском переулке[169].
165
В 1920-е гг. Б.В. Кириченко был известен именно под своим кинематографическим псевдонимом Ватсон, фамилия Астромов появится позже.
167
Протокол допроса 1926 г. цит. по:
169
Фитингоф — вероятно, речь о Георгии Петровиче Фитингофе (1905–1975) — художнике-иллюстраторе, авторе зарисовок блокадного Ленинграда. Г.П. Фитингоф долгое время был соседом по квартире и другом еще одной подследственной по этому делу — М.Н. Рыжкиной-Петерсен.
Присёлков Михаил Дмитриевич (1881–1941) — историк, палеограф, специалист по истории летописания. Впервые был арестован в 1922 г. по «Делу Вениамина Казанского», но вскоре отпущен; во второй раз в 1929 г. по «Академическому делу» приговорен к десяти годам лагерей, но в 1932 г. эту меру пресечения заменили высылкой в Галич-Мерьский. В 1935 г. освобожден досрочно и вернулся в Ленинград. Читал лекции на историческом факультете ЛГУ, с 1939 г. — декан факультета. Умер 18 января 1941 г. в день снятия судимости.
Беклемишев Михаил Николаевич (1858–1933) — адмирал, инженер-кораблестроитель. По его проекту в 1903 году была построена первая боевая подводная лодка российского флота «Дельфин».
Зиккель Герберт Фридрихович (1880–1938) — врач туберкулезного диспансера. В 1931 г. приговорен к высылке из Ленинграда сроком на три года. В 1938 г. вновь арестован и расстрелян.
Калашников Петр Петрович — окончил естественный факультет СПбУ, занимался научной работой, с 1930 г. — доцент. Участник кружка обэриутов. 10 декабря 1932 г. арестован по «Делу обэриутов», так как «вел систематическую антисоветскую агитацию», а кроме того, именно на его квартире проходили собрания этой «антисоветской группы». Приговорен к трем годам лагерей с конфискацией личной библиотеки в 5429 томов. Отправлен на работу в Свирьстрой (Лодейное поле).
Жан Амудрю (1878–1961) — аббат, католический епископ, монах-доминиканец. Настоятель Храма Лурдской Божией Матери — римско-католической церкви в Ковенском переулке. В середине 1930-х гг. — апостольский администратор Ленинграда.