9
Солнечные лучи проникали сквозь большое окно и заливали массивный стол Эдварда Нортона.
В одном из кресел сидел полицейский, изо рта у него торчала потухшая сигарета, в руках он держал карандаш и блокнот. Дон Грейвс, компетентный секретарь усопшего, проверял документы.
Мебель в комнате оставалась на тех же местах, что и в ночь убийства. По приказу полиции вещи по возможности старались не двигать и не перекладывать с места на место.
Перри Мейсон, адвокат, представляющий заинтересованную сторону, занимался инспектированием деловой активности убитого.
Стоявший у сейфа Дон Грейвс повернулся к Мейсону.
— Этот отсек, сэр, содержит всю документацию, относящуюся к делам фирмы «Кринстон и Нортон».
— Прекрасно. Вы, насколько я понимаю, отлично осведомлены насчет содержания этих документов, не так ли?
— Да, сэр.
— Не могли бы вы, в общем и целом, рассказать о финансовом положении фирмы? — попросил Мейсон.
— Было сделано несколько очень неудачных инвестиций, сэр, взяты обязательства, в результате которых получился большой дефицит — где-то около миллиона долларов. Но, за исключением этого, дела находятся в хорошем состоянии. Если не ошибаюсь, примерно восемьсот тысяч долларов депонированы в различных банках. Вам нужны точные цифры?
— Да. Я хочу знать финансовое положение, — ответил Мейсон.
Грейвс достал из сейфа какую-то книгу и открыл ее.
— Финансовое положение несколько лучше, чем я думал, сэр. В «Сиборд Секонд Нашэнал Траст» лежит восемьсот семьдесят шесть тысяч пятьсот сорок два доллара и тридцать центов, а в «Фармерс энд Мерчантс Нашэнал» — двести девяносто три тысячи девятьсот четыре доллара и пятьдесят центов. Долговые расписки, связанные с убытками фирмы, хранятся в банке «Вилерс Траст энд Сейвингс» — на девятьсот тысяч, к тому же по ним еще набежали проценты. На счет в том банке положено семьдесят пять тысяч долларов.
— А что с траст-фондом? Меня интересует капитал, которым мистер Нортон управлял в пользу Фрэнсис Челейн.
— Здесь все в прекрасном состоянии, — ответил Грейвс. — Более миллиона долларов вложено в акции, облигации и другие ценные бумаги. Вы можете взглянуть на список. Мистер Нортон очень ответственно относился к своим обязанностям доверенного лица и тщательно вел учет вложений.
— Имеются ли какие-либо обязательства по доверительному счету? — спросил Мейсон.
— Нет, сэр. Ни доллара задолженности. Это нетто-активы.
— Вы можете что-то сказать по личному счету мистера Нортона — за рамками фирмы «Кринстон и Нортон»?
— К сожалению, нет, — ответил секретарь. — Личные дела мистера Нортона находились в таком состоянии, что бухгалтерского учета не требовалось. Большую часть информации он держал в голове. Фактически, все коммерческие сделки проходили через фирму. Личные дела мистера Нортона ограничивались покупкой акций и облигаций с золотым обрезом[1], которые он хранил в сейфе в банке.
— А завещание имеется?
— Да, сэр. Я правда, не знаю, где оно. Наверное, где-то здесь, в сейфе. Насколько я понимаю, все оставлено мисс Челейн. У мистера Нортона не было других близких родственников.
Из угла комнаты послышался голос полицейского, вынувшего сигарету изо рта:
— Повезло этой мисс Челейн. Траст-фонд безусловно переходит к ней, а вдобавок еще и куча денег от самого старика.
Мейсон вновь обратился к Грейвсу, словно не слышал комментария полицейского:
— Вы можете попытаться найти завещание?
— Большинство его личных бумаг хранятся в том отделении, — показал Грейвс.
Мейсон подошел к сейфу, опустил руку и достал кипу бумаг.
— Полис страхования жизни в компании «Пруденшал», — начал читать он. — На пятьсот тысяч долларов. Бенефициаром является имущество.
— Да, сэр. Здесь несколько полисов страхования жизни. Везде бенефициаром является имущество усопшего, и деньги должны выплачиваться наличными. Полисы были составлены именно таким образом, чтобы заплатить налог на наследство без продажи ценных бумаг не по самой высокой цене.
— Прекрасная идея, — заметил Мейсон. — Вот еще полисы. Пожалуйста, составьте список.
Мейсон достал из-под полисов небольшую записную книжку с картонной обложкой.
— Что это? — спросил полицейский.
Мейсон повертел ее в руках.
— Похоже, что в ней регистрировали количество миль прогона автомобиля.
Дон Грейвс расхохотался.
— Да, это была одна из странностей мистера Нортона. Он всегда требовал, чтобы встречи начинались в назначенное время, все его часы шли с точностью до секунды, он записывал каждую милю, пройденную его автомобилем, учитывал количество использованного бензина и масла. Я думаю, можно с точностью до цента сказать, во сколько ему обходилась каждая из машин.
— А много ли их у него было? — поинтересовался Мейсон, небрежно листая страницы.
— Три: бьюик, форд, и паккард.
— Мисс Челейн обычно пользовалась паккардом?
— Да. И по нему учет не велся, — сообщил Грейвс. — Мистер Нортон просто приходил из-за этого в отчаяние. Она никогда не отмечала количество миль.
— Понятно. Но по остальным в эту книжечку записаны точные цифры?
— Да.
— Мисс Челейн обычно не брала две другие машины?
Дон Грейвс многозначительно посмотрел на Мейсона.
— Нет, — кратко ответил он.
Мейсон открыл записную книжку в том месте, где велся учет данных по бьюику. В одну колонку были записаны мили пробега, против каждой записи указывалась дорога, по которой ехала машина, средняя скорость, место назначения, а также еще несколько видов данных, которые любому нормальному человеку показались бы бесполезными, но для зацикленного на подсчете стоимости до цента могли играть какую-то, пусть самую незначительную роль. Мейсон листал страницы со скучающим видом, чтобы не показать окружающим своего интереса. Наконец он добрался до последней записи, посвященной бьюику. Она гласила:
«15294,3 мили. Поехал из дома в банк. Прибыл в банк: 15299,5 мили. Уехал из банка и вернулся домой: 15304,7 мили. Приказал Девоэ наполнить бак.»
Мейсон взглянул на дату и увидел, чтоб это был день смерти Нортона.
— Как я вижу, он в день смерти ездил в банк, — заметил адвокат.
— В самом деле? — спросил Дон Грейвс.
— Интересно, а он именно тогда получил деньги… я имею в виду наличные, которые были при нем?
— Не могу вам сказать, сэр.
— А кто-нибудь знает, почему у него при себе было столько наличных? — поинтересовался адвокат.
— Нет, — категорично ответил Грейвс.
— Выглядит так, словно его шантажировали или что-то в этом роде, — заметил Мейсон, поглядывая своими спокойными глазами из-под густых бровей на секретаря.
Дон Грейвс встретился с ним взглядом, не изменив выражения лица и даже ни разу не моргнув.
— Это маловероятно, сэр.
Мейсон кивнул и опустил записную книжку в карман.
— Секундочку, — закричал полицейский. — А эту книжку разве не следует оставить вместе с другими бумагами?
Адвокат улыбнулся.
— Все правильно, — согласился он. — Она так похожа на мою собственную, что я механически положил ее в карман.
Мейсон протянул записную книжку секретарю, встал и зевнул.
— Пожалуй, я уже посмотрел все, что хотел. Для начала этого достаточно. Конечно, в дальнейшем придется провести полную инвентаризацию.
— Мы можем это сделать прямо сейчас, если хотите, — предложил Грейвс.
— Не думаю, — возразил Мейсон, зевая. — Придется проверять массу деталей и, возможно, я решу привести свою стенографистку, чтобы она записывала то, что я скажу. Честно говоря, терпеть не могу подобную работу.
— А что делать с завещанием? Мне его искать? — уточнил Грейвс.
— Давайте на сегодня заканчивать. Завтра я приду вместе со своей секретаршей, и мы все проверим, — ответил адвокат.
— Хорошо, сэр. Как вам будет угодно, — ответил Грейвс.
Полицейский стряхнул пепел с сигареты и сообщил:
— Меня устраивает любое время. Мне все равно здесь сидеть.