Выбрать главу

– Насчет меня вы слишком уверены, – перебила Норда. – Не забывайте: я всего лишь один раз видела, как он дал Роберту пощечину.

– Но вы видели это! – настаивала Лоррейн. – Вы видели его жестокость, то, как сильно он бил. Он хладнокровно размахнулся и ударил малыша так, что тот отлетел на полкомнаты.

– Он не отлетал на полкомнаты.

– Но удар-то был сильный.

– Да, – согласилась Норда.

– Нанесенный в присутствии постороннего человека и только потому, что ребенок обратился к вам с какой-то детской просьбой, таким образом прервав ваш разговор.

Норда некоторое время молчала. Она понимала, что ее загнали в ловушку, но и это вызывало у нее сомнения.

– В общем-то, Лоррейн, я уже почти стала членом семьи. Роберт называл меня «тетя Норда», и было бы удивительно, если бы в моем присутствии он соблюдал все формальности и правила этикета, как с незнакомым человеком.

– Вот именно, – согласилась Лоррейн, – и поэтому жестокость Мервина еще более чудовищна.

Норда повернулась к Бартону Дженнингсу, но он предупредил вопрос.

– Не смотрите на меня, – засмеялся он. – Я только вожу машину и не касаюсь проблем Лоррейн с ее бывшим мужем. Конечно, если он окажется слишком близко от меня, я садану его молотком по голове, но я прилагаю все усилия, чтобы не впутываться в личные дела Лоррейн. Конечно, я очень люблю Роберта и предоставлю любую финансовую помощь, какая только потребуется…

– Да кто же может его не любить? – воскликнула Норда. – Кстати, а где он? Я надеялась, что вы привезете его с собой.

– Завтра рано утром он отправляется в четырехдневный поход, – объяснила Лоррейн. – Для него это важное событие. Он будет спать под открытым небом, в поход разрешается взять собаку. Если честно, мы даже не предупредили его, что ожидаем вас. Вы не представляете, Норда, как вы ему нравитесь. Если бы он узнал, что вы приезжаете, он предпочел бы остаться дома, чтобы увидеться с вами… но тогда у него возникла бы масса вопросов, почему вы здесь… ну, и все в таком роде.

Мы не хотим вводить Роберта в курс дела. Так, наверное, лучше. Вы увидитесь с ним как-нибудь в другой раз при более благоприятных обстоятельствах. Я надеюсь, когда все уладится, вы погостите у нас недельку.

Норда молчала, думая о Роберте, который, конечно, любил ее, и о том, что могло бы случиться, если бы она не разорвала помолвку, а вышла замуж за отца Роберта… Затем ее внезапно осенила мысль, что Мервин в таком случае, несомненно, использовал бы ее чувства к мальчику и его привязанность к ней как новый рычаг для принятия судом решения, чтобы Роберт жил у него хотя бы половину времени.

В ужасе Норда начала размышлять, просчитывала ли Лоррейн такой вариант.

Девушка практически сразу пришла к выводу, что Лоррейн наверняка не исключала подобную возможность. Судя по всему, не похоже, чтобы она могла что-то упустить. Как и всякая другая женщина. В свое время Мервин скрепя сердце признавался Норде, что восхищается предусмотрительностью и быстротой ума Лоррейн.

– У моей бывшей жены есть одна черта, – говорил он. – Она никогда не проиграет пари. Она непрерывно болтает с невинным выражением на лице, но на самом деле она бесстрастна и точна, как вычислительная машина. Она ночами не спит, размышляя, каков будет результат, если произойдет то-то и то-то.

Мысли Норды прервала Лоррейн, внимательно наблюдавшая за ее лицом.

– По крайней мере, Норда, сегодня вы переночуете у нас, а завтра утром переговорите с моим адвокатом. Я уверена, что после этого вы посмотрите на вещи в новом свете.

Норда предпочла бы отправиться в гостиницу, однако Лоррейн настаивала, и Норда позволила отвезти себя в дом Дженнингсов в Беверли-Хиллз.

Она поинтересовалась, где спит Роберт, ей ответили, что в палатке во внутреннем дворике. Последнее время он вообще очень много времени проводит на улице: насмотрелся по телевизору вестернов о героях, живущих под открытым небом. В конце концов Роберт настоял, чтобы ему разрешили спать не в спальне, а в палатке.

Лоррейн объяснила, что, если им с мужем зачем-то надо уехать из дома, мальчик остается с приходящей няней, но сегодня вечером им не повезло: обе няни, которых они приглашают, оказались заняты. Поэтому Лоррейн с Бартоном дождались, пока Роберт заснет в своей палатке, а потом отправились в аэропорт.

Они не сомневались, что с мальчиком все будет в порядке, потому что его охраняет Ровер – датский дог, которого Лоррейн оставила себе при разделе имущества с Мервином. Норда много раз слышала от Роберта восхищенные рассказы о собаке, и ее саму «представляли» псу, когда мальчик гостил у отца.

Дог был огромным существом с выразительными глазами. Он всегда держался с достоинством. Норда ему понравилась, и, к ее радости, он вспомнил ее при следующей встрече: завилял хвостом и позволил погладить себя по голове.

Бартон Дженнингс отправился к черному ходу, чтобы заглянуть во внутренний двор. Вернувшись, он сообщил, что все в порядке. Ровер спит, устроившись таким образом, чтобы одним глазом наблюдать за домом, а другим за мальчиком.

Норда спросила, нельзя ли ей сходить поздороваться с собакой, но Бартон решил, что в таком случае пес, скорее всего, придет в возбуждение и разбудит Роберта.

К тому же, добавила Лоррейн, если ребенок узнает, что приехала Норда, он, несомненно, откажется идти в поход, а это несправедливо по отношению к другим мальчикам, да и к самому Роберту тоже.

В голосе хозяйки послышались какие-то нотки, которые привели Норду в беспокойство. Они с Робертом всегда находили общий язык. Она чувствовала, что завоевала его доверие. Или Лоррейн ревнует к ней своего сына?

Последнюю мысль Норда отбросила, едва та мелькнула в голове. Норда объявила, что страшно устала, и ее проводили в комнату на втором этаже в северо-западной части дома, с окнами на улицу.

Глава 3

Перри Мейсон открыл ключом дверь своего кабинета, выходящую в общий коридор, и увидел, что секретарь Делла Стрит уже ждет его.

На лице адвоката появилось недовольное выражение.

– Суббота, а мне пришлось вытащить тебя на работу, – сказал он.

– Такова плата за успех, – ответила она с улыбкой.

– Ну, по крайней мере, ты спокойно это воспринимаешь, – с облегчением вздохнул Мейсон.

Делла Стрит внимательным взглядом обвела кабинет: письменный стол с горой конвертов, открытые справочники и другие книги по праву, потребовавшиеся адвокату для составления записки, которую он собирался ей надиктовать, и заявила:

– Это наша жизнь. Надо принимать ее такой, как есть.

– Все равно это работа, – возразил Мейсон, вглядываясь в лицо секретарши. – Порой тебе должно становиться тошно от нее.

– Она захватывает сильнее, чем любая пьеса, – ответила Делла. – Ну, ты готов?

Она открыла блокнот и застыла с карандашом в руке.

Мейсон вздохнул и опустился на стул.

В этот момент на столе зазвонил телефон, тот, номер которого не значился ни в одном справочнике.

Знали этот номер всего три человека: сам Перри Мейсон, его бессменный секретарь Делла Стрит и Пол Дрейк, глава «Детективного агентства Дрейка», расположенного на том же этаже, что и контора Мейсона.

– Откуда Пол знает, что мы здесь? – удивился Мейсон.

– Мы с ним столкнулись у выхода из лифта, – сообщила Делла Стрит. – Он сказал, что у него, возможно, будет кое-что для нас, а я предупредила, что тебя сможет оторвать от записки только убийство.

Мейсон поднял трубку.

– Привет, Пол. В чем дело?

– Делла сообщила мне, что ты диктуешь важную записку и не хочешь, чтобы тебя отрывали, но я подумал, что мне все-таки следует позвонить. У меня в конторе сидит девушка, которая настаивает, что должна немедленно с тобой встретиться. Она сильно возбуждена, находится на грани истерики и…