Он уже знал, что уйдет из этой усадебки и спасет пленников — вопрос был только «когда». Днем кругом были слуги и люди Ато, ночью — эти, в черном. Тэнкэн их не боялся нимало — судя по встреченным в Фусими, они весьма посредственные мечники, чтоб не сказать еще хуже. Полагаются только на силу и быстроту, приемы знают лишь самые простые, предсказать их движения не составляет труда — только меч подставляй, чтоб противник со всей своей быстротой и силой на него налетел. Вряд ли эти лучше. В открытом бою Тэнкэн предпочел бы встретить любого из них, а не, скажем, Окиту или того длинного.
Но тут будет не открытый бой, а жестокая рубка, один против всех. И если людей еще можно ввести в заблуждение касательно численности противника, то этих — нет, они чувствуют, когда к ним приближаются и с какой стороны. Они возьмут в кольцо и задавят числом.
Значит, день. Соблазнительна мысль о раннем утре, когда ночные уже впадут в сон, а люди Ато будут еще вялые спросонья — и главное, сам успеешь отдохнуть немного, но нет, нет, ведь может сложиться так, что и ночные не заснут, и люди будут не такими уж вялыми — и придется противостоять тем и другим сразу. И нет ничего хуже упущенного времени.
Значит, после полудня. Когда слуги будут вкушать послеобеденный отдых, а охрана забьется в тень.
Остался последний вопрос — достать меч. Даже вполне заурядного ума Ато хватало на то, чтобы понять: Тэнкэну нельзя еще доверять всецело, одного лишь того, что он человек Кацуры и разыскивается властями — мало. Его меч со всей вежливостью забрали и унесли в охраняемую каморку при флигеле охраны. Кинжал он успел где-то потерять на пожаре, а ведь охранника придется убивать. Значит, нужно выбрать самый острый из кухонных ножей.
Все с тем же скучающим видом Тэнкэн прогулялся на кухню. Чем хороша обстановка обыденного ужаса, царящая в этой усадьбе — никто его ни о чем не спросил. Зашел молодой господин на кухню — значит, надо. Служанки даже голов не подняли от чистки батата, когда Асахина взял со стойки один нож, нашел его слишком тяжелым и неудобно лежащим в руке, взял другой, попробовал остроту на дайконе, остался недоволен, взял третий…
— О, вот ты где! — в кухоньке слегка потемнело: пригнувшись, в дверь шагнул Ато. — А я тебя везде ищу. Что это ты делаешь здесь?
— Да вот, дайкона захотелось, — Асахина отрезал ломоть, сунул в рот, нарочито громко хрустнул. Ато улыбнулся.
— Бросай это, — сказал он. — Мы тут с ребятами побились об заклад, что ты не мог порубить охранников Като в одиночку. То есть, я говорю, что мог, а они — что нет.
Тэнкэн пожал плечами.
— Если они не поверят мне на слово, то вы проиграли.
— Им не нужно верить тебе на слово, — Ато улыбнулся еще шире. — Сумеешь разрубить шесть свернутых татами стоймя и ни одно не опрокинуть — я выиграл.
В другое время Асахина отказал бы ему весьма резко, но сейчас нужен был меч — и он сам шел в руки.
— Идем, — сказал он, для правдоподобия отгрызая еще кусок дайкона.
Площадку для испытания устроили возле конюшни. В землю вбиты колья, на которые обычно насаживают свернутые татами торчком, но на сей раз они пустуют. Еще бы, тут хотят посмотреть боле высокий уровень: как татами разрубают, не опрокинув.
Легкая задачка. Упражнение для ученика. И эти татами должны изображать людей Като? Смешно. Люди Като жили, дышали, атаковали со всей жаждой жизни…
Ладно, хотите смотреть, как я рублю солому — смотрите… Ран принял меч из рук Сиды — свой, знакомый клинок — засунул его за пояс, принял позицию для иаи. Ато поднял бутыль с водой — широкогорлую тыкву примерно в один сё[67]. Тэнкэн должен был успеть, пока не выльется вода, а изливалась она на счет «восемь». Сида взял деревянные бруски — ударом подать сигнал. Тэнкэн положил левую руку на ножны под гарду и пошевелил пальцами правой, показывая, что не касается рукояти.
Сейчас? — беззвучно спросил он.
Нет, шепнул за ухом голос Абэ-но Сэймэя. Ты поймешь. Ты почувствуешь.
— Аи! — крикнул Сида и щелкнул дощечками.
Меч, повинуясь толчку большого пальца, привычно прыгнул в ладонь. В тамэси-гири главное — скорость, Ато мог бы и без своей бутыли обойтись. Шаг, поворот, удар, поворот, удар, шаг, удар, поворот, удар, шаг, шаг, поворот, удар, шаг, удар, поворот, удар!