— При чем тут молодой Минамото?
— А он в этот миг стучался в мои ворота. И я ведь знал, что он придет. И знал, зачем. Но едва я его увидел — я вдруг осознал, что не стоит мне его касаться. Вокруг него завязан узел, Хиромаса. Через него непришедшее смотрит в мир. Ты понял, о чем я?
— По правде говоря, нет.
— Все, что я видел и предсказывал до сих пор, может оказаться неверным. В его присутствии открываются другие пути — и изменяются те, что были раньше. Не в твоем, Хиромаса, не в присутствии господ Фудзивара и прочих важных сановников. Я вопрошаю эти пути, Хиромаса. Я пытаюсь понять, стоит ли по ним идти — и что сделать для этого. Или чего не делать.
— Все это слишком сложно для меня, Сэймэй. Я человек простой и спрашиваю просто: почему ты не пойдешь?
Сэймэй вздохнул. Его эбоси поникла, словно хохолок больной птички.
— Потому что пойду я или нет — в главном от этого ничего не изменится, Хиромаса. Узел завяжется тем, где будет молодой Минамото, а не мы с тобой. Поэтому я предпочитаю не ходить и не рисковать тем, что изменю положение к худшему.
— Хочешь сказать, мое присутствие тоже ничего не изменит?
Сэймэй тронул его за руку, усмехнулся.
— Нет, Хиромаса. Решительно ничего. Но я знаю, что это не заставит тебя уклониться от своего пути — и потому говорю: когда будешь там, главное — береги себя. Император все равно соизволит покинуть престол, еще до Праздника Мальв, а главное начнется потом. Ради меня, ради себя, ради дела — будь осторожен.
…И вот сейчас, неся караул у постели Государя, Хиромаса думал, как же все-таки хорошо Сэймэю — он имеет право видеть за яшмовым ликом изнеженного, болезненного, трусливого мальчишку и рассуждать соответственно. А для Хиромасы этот путь закрыт. Он, Хиромаса — полностью человек. И как человек, должен, обязан поддерживать то, что есть. Не только на словах, но и в мыслях. Ибо мыслями определяются дела.
Он не смог разместить своих людей достаточно близко к Небесному ложу — вот что смущало его в первую очередь. Выпросить юному Минамото право покинуть дворец на одну ночь оказалось не так уж трудно, как Хиромаса думал поначалу — видимо, Государь наслышан был от матушки о подвигах Хиромасы в год поражения Масакадо, когда начальник податного ведомства еще во плоти попытался проложить себе путь к трону, изведя колдовством и наследника, и его мать. Да, нелегко было подтолкнуть негодяя к мысли пойти на союз с мятежником и поджечь дворец — но зато когда его подручных взяли на месте преступления, все наладилось: Тайра Садамори получил меч сёгуна и высочайший указ расправиться с бунтовщиком, Хиромаса — покой, а Сэймэй — придворный чин, от которого тут же и отказался.
Правда, потом пошли разговоры, что Минамото между собой как псы. Пошли, как подозревал Хиромаса, не без участия Тайра, которым было обидно делить влияние с другим воинским родом. Хотя кто бы говорил — не Масакадо ли зарезал родного брата, отца Садамори?[87] И не Садамори ли хотел вскрыть живот своей невестке, когда ему сказали, что снадобье из нерожденного дитяти может излечить его от раны? Может быть Минамото и грызутся между собой, но едят они друг друга все же меньше прочих. Что и делает их опасными — и навлекает на них опасность.
И то, что происходит сейчас — это только начало партии, которая продолжится и сегодня, и завтра. Можно прогнать призрака, убить ночного кровопийцу, изгнать богиню — все это делалось, все это доступно человеку. Но как изменить русло реки? И можно ли его изменить, не навредив всем?
…Показалось или нет? Повеяло холодом — и словно туман над полом завивается… Хиромаса осторожно раздвинул сёдзи, глянул вниз, на дремлющих фрейлин, и негромко, но сурово потребовал:
— Еще огня!
Это поможет — и если померещилось, и если не померещилось. Они не любят живого огня. А люди — любят. Это способ бороться с холодом, с туманом, со страхом.
Фрейлины подхватились, засуетились — а это были знатные дамы, одетые как подобает знатным дамам, прислуживающим Государю — и потому суетились они медленно. Многослойные одежды, волочащиеся по полу шаровары и концы длинных волос… Хиромаса ощутил раздражение. Почему нельзя держать дополнительные свечи где-нибудь поблизости?
87
Тайра Масакадо и Тайра Садамори были двоюродными братьями. Масакадо убил своего дядю, отца Садамори, и поэтому Фудзивара-но Тадахира, фактический правитель страны, на запросы Тайра Садамори отвечал, что это частная распря, и он не может дать правительственные войска ни одной из сторон. На самом деле он опасался усиления Садамори.