Дэмономания

«Почему вы задержались?» — спросил викарий, когда он замешкался у калитки.

«Я старик, — ответил Джон Ди. — Староват для всего этого».

Когда-то в Мортлейке одну из его служанок, несчастную Изабель Листер, тревожил злой дух[508]. Она пыталась утопиться в колодце, Джон Ди вытащил ее оттуда полумертвой. После этого он молился с нею много ночей, дважды мазал ей грудь елеем, чтобы изгнать беса, и приставил другую служанку смотреть за девушкой; но вскоре после этого неожиданно и очень быстро она встала, прервав молитву, и пошла к своей комнате, как подумала сиделка; на деле же вышла за дверь, спустилась по лестнице и пренесчастнейшим образом перерезала себе горло.

Все ли он сделал, чтобы помочь ей? Все ли, что мог, что должен был? Позже в ту ночь он вместе с Эдвардом Келли смиренно преклонил колени перед шаром и спросил ангелов, все ли он сделал правильно. Как следовало поступить и что ему делать теперь? Ответ пришел, мудрый, участливый и пугающе легкомысленный: Не твоя то забота.

Несчастная; несчастные. Он хотел заручиться поддержкой святых Божьих ангелов, чтобы помочь людям в их бедах и нуждах, но лишь отворил дверь непонятным силам, природа которых была отлична от его собственной.

Вдруг он почувствовал, что не может идти дальше. Не твоя забота. Он сел на невысокую каменную ограду и оперся дрожащими руками о колени.

«Не пройдет и года, как этого прощелыгу повесят, — сказал викарий. — Сомнений нет».

«Да будет тогда Господь милосерд к нему. И к нашим душам тоже».

Не призывайте силы из тех сфер, где они обитают, думал Джон Ди, дабы они не ответили вам[509]. Ибо они никогда не будут послушны нашей воле, а по собственной воле они не более склонны помогать нам, чем море или ветер. Иов молил Господа, который дозволил убить детей праведника, о помощи и понимании; а Господь в ответ показал ему величие творений Своих и крепость длани Своей и велел замолчать.

По давней привычке Джон Ди продолжал вести дневник — отчет о ежедневных трудах, одолженных книгах, болезнях детей, о снах. Привиделось мне и явилось во сне множество книг, новых и странного содержания[510]. Записи с течением лет становились все короче; затем все реже. В них ничего не сказано о смерти его жены от чумы[511]: а он-то думал, что Джейн надолго его переживет. Жители Манчестера взывали к Богу, чтобы тот открыл им, чьи грехи накликали чуму, кого винить — папистов или дьяволопоклонников; Ди схоронил жену молча.

Время от времени визитеры упоминали Эдварда Келли, и нечастые письма приносили вести о нем[512]. Келли в императорской темнице; он впал в немилость; он опять в чести[513]; он женился на богемской дворянке[514]. В марте 1593 года он снился Ди две ночи подряд, словно бы пришел в гости ко мне с женой своей и братом. Ди сделал отметку и о письме, написанном от лица Келли, хоть и не его рукой[515], с приглашением вернуться в Прагу на службу к императору, который все простил. Потом, 25 ноября 1595 года, Ди заносит в дневник одну короткую строчку: говорят, что сэр Эдвард Келли убит.

Жители Праги любят рассказывать гостям своего города три истории: повесть о проклятом волшебнике Яне Фаусте, дом которого вам могут показать: иногда один дом, иногда другой, в иной части города; также историю о Големе, которого сделал главный раввин Лёв[516]: этот Голем то ли спасал евреев в дни бедствий, то ли сам стал их бедой, а может, все разом; и наконец, историю об ирландском рыцаре-алхимике Келли, который жил на улице Златоделов и был женат на богемской красавице Иоанне: он якобы разбился насмерть при побеге из Белой Башни или какой-то другой тюрьмы, куда его посадили, когда он не сумел сотворить для императора золото — или достаточную меру такового.

Но Фауст никогда не жил в Праге[517]; все свои чудеса он творил в других городах. О чудесных способностях главного раввина не известно ничего, но Голема на самом деле создал раввин из Хелма[518], за пятьдесят лет до рождения будущего главного раввина Праги. Эдвард Келли после множества злоключений действительно был заточен в высокой башне под надзор имперской стражи[519], но там судьба его раскололась на множество судеб.

Вот одна судьба: он сбежал из башни и скрылся; сменил имя, растворился и долго жил где-то как-то потихоньку, совсем не изменившись.

Вот другая: он упал, сорвавшись с башенной стены[520], упал и сломал себе ногу или обе ноги, поранился обломками костей, и нашли его, когда он уже истек кровью до смерти или почти до смерти.

508

Когда-то в Мортлейке одну из его служанок, несчастную Изабель Листер, тревожил злой дух. — Соединение двух эпизодов: здесь рассказывается печальная история служанки Энн Фрэнк (август-сентябрь 1590 г.). В мае же 1583 г. Ди записал в книгу бесед с ангелами: «Изабель Листер злой Враг долго и горько поражал опасными искушениями, поднося ей ножи, дабы она покончила с собой; она доселе сопротивляется и просит моего совета, хотя Богу ведомо, сколь мало я могу помочь ей». Ангелы посоветовали сложную нумерологическую процедуру; на вопрос Ди несколько дней спустя, помогла ли она, ангел Ат ответил: «Не моя то забота» (в других изданиях — «Не твоя то забота»).

509

Не призывайте силы из тех сфер, где они обитают, думал Джон Ди, дабы они не ответили вам. — В послесловии к роману автор утверждает, что «выдержки из дневников, трудов и писем Джона Ди приведены более или менее дословно, за исключением вымышленных и тех, которые не таковы ныне, какими были прежде». Согласно записям Ди, каковы они ныне, доктор попытался в конце 1590-х гг. вернуться к кристалломантике и пробовал как медиумов своих молодых друзей — Фрэнсиса Николлса (неудачно) и Бартоломью Хикмена. Сохранились некоторые записи этих сеансов — «некоторые», поскольку Хикмен, как оказалось, любил привирать, так что на Михайлов день 1600 г. в присутствии духовидца, Николлса, Джейн Ди и других свидетелей доктор Ди сжег протоколы. В 1607 г. Джону Ди — сначала через Хикмена, а потом и без посредников — явился архангел Рафаил. Он утешал Ди в его недугах, призывал вспомнить все дарованные ему Господом медицинские навыки; сулил обновление дряхлого тела, уговаривал переехать к друзьям за море, где Джону Ди будут открыты тайны мудрости, философского камня, книги св. Дунстана и «обретенного Кристалла». Последняя запись в духовном дневнике сделана 7 сентября 1607 г., за год с небольшим до смерти Ди.

510

Привиделось мне и явилось во сне множество книг, новых и странного содержания. — 6 августа 1597 г. Единственное название, которое запомнил Ди, — «Notus in Judæa Deus» («Ведом в Иудее Бог» — Пс. 75:2).

511

...ничего не сказано о смерти его жены от чумы... — Джейн Ди умерла в марте 1605 г.; она пережила своих сыновей Майкла (ум. 1594) и Теодора (ум. 1601). Дневник Джона Ди обрывается в апреле 1601 г., незадолго до смерти младшего сына; из более поздних записей сохранились только обрывочные заметки и беседы с ангелами. После смерти жены главной и едва ли не единственной поддержкой Ди была его незамужняя дочь Катерина.

512

Время от времени визитеры упоминали Эдварда Келли, и нечастые письма приносили вести о нем. — Ди в дневнике отмечал каждое письмо, полученное от Келли, и свои письма к нему. К сожалению, записи эти кратки и зачастую туманны, например: «5 июня [1590], ужасные дурные вести о том, что Эдвард Келли против меня».

513

Келли в императорской темнице; он впал в немилость; он опять в чести... — См. прим. 449. Келли был освобожден в октябре 1593 г., оставшись без денег, зато с долгом имперской казне в 15000 талеров, — и не мог даже заплатить ничтожную сумму императорскому портному. Как и когда Келли вновь обрел расположение императора, неизвестно; к этому времени Рудольф имел дело с другими алхимиками, в том числе — известным Михаилом Сендивогием (1566–1636), открывателем составной природы воздуха.

514

...он женился на богемской дворянке. — Этот ложный вывод был сделан биографами, поскольку в Богемии Эдвард и Джоанна Келли заключили свой брак заново, на этот раз — по канонам католической церкви (свидетелями на свадьбе были два шпиона, приставленные к Ди и Келли Рудольфом). Мнение некоторых историков, что Джоанна Купер и Джоанна Уэстон — разные люди, опровергается приходскими книгами Чиппинг-Нортона, ее родного города.

515

Ди сделал отметку и о письме, написанном от лица Келли, хоть и не его рукой... — В записи от 12 августа 1595 г. Ди говорит о «письме Эдварда Келли», без указания на почерк.

516

...главный раввин Лёв... — См. прим. 294.

517

Но Фауст никогда не жил в Праге... — О пребывании Иоганна Георга Фауста (ок. 1480–1540) в Праге упоминала только «Эрфуртская хроника», составленная Килианом Рейхманом в 1550-х гг. и дошедшая до нас в позднейших пересказах.

518

...но Голема на самом деле создал раввин из Хелма... — Слово «голем» («неоформленное тело») в Библии встречается всего один раз: «Зародыш мой видели очи Твои; в Твоей книге записаны все дни, для меня назначенные, когда ни одного из них еще не было» (Пс. 138:16). В Талмуде оно означает существо, незавершенное в каком-либо смысле: Адама до того, как Бог вдохнул в него душу; незамужнюю женщину; глупца. О магическом создании искусственного существа первым — со всеми подробностями и рецептурой — написал Елеазар бен Иегуда (ок. 1165 — ок. 1230), ученый и поэт из Вормса, в книге пятой труда «Тайны таинств». В XVII в. создание Голема приписывалось жившему веком ранее рабби Элияху из Хелма: глиняный человек увеличивался так быстро, что рабби поспешил превратить его в прах, пока чудовищная сила не оказалась способной разрушить мир.

519

Эдвард Келли... был заточен в высокой башне под надзор имперской стражи... — Его арестовали — видимо, за долги — в конце 1596 г. и заключили в замок Гневин, что над городом Мост, в Северной Богемии. Конфисковано было все его имущество и даже то, что принадлежало Джоанне. Жена Келли и его падчерица, как пишет Ч. Николл, «долго обивали пороги богемских судов, пытаясь вернуть принадлежавшую им недвижимость. Среди тех, кто им помогал, был молодой пражский юрист Иоганн Лео, ставший впоследствии мужем Элизабет».

520

...он упал, сорвавшись с башенной стены... — Еще один Рудольфов алхимик, Симон Тадеуш Будек, ок. 1604 г. писал: «Эдвард Келий сидел в замке города Мост и не имел права видеться со своей женой и дочерью. Во время рождественских праздников 1597 года он попытался спуститься по стене тюрьмы; внизу его ждал брат с подводой. Но Келий свалился в ров с водой и сломал в трех местах свою здоровую ногу. Его подняли и внесли обратно в замок, чтобы обработать раны. Собирались перевезти его к императору. Он попросил, чтобы жене и дочери позволили свидеться с ним, и это было разрешено. Он говорил с женой на английском языке, а с дочерью на фламандском и на латыни. Он попросил, чтобы ему дали воды; выпив принесенную воду, он умер» (пер. Г. Маркова).