— Вы не знаете, — спросил он, — когда она вернется? Какие у нее планы?
— Ну, я надеюсь, что она вернется, — сказала женщина. — Потому что она оставила здесь все свои вещи. Но когда — этого она сама не знала.
— Ну ладно, — сказал Пирс. — Извините за беспокойство.
Она уселась рядом, словно для того, чтобы он не торопился вставать.
— Вы правда хорошо ее знаете? — спросила она.
Пирс не нашелся с ответом.
— Вы не из «Пауэрхауса», — сказала она убежденно.
— Нет.
— И приехали издалека?
— Ну... Сотня миль или больше, кажется.
— Она так радовалась этой поездке. Радовалась и боялась, по-моему. Как-то они это все неожиданно ей объявили.
В точности повторив жест Роз, женщина взяла пачку сигарет, повертела ее в руках и резко отложила.
— Она одна туда уехала? — спросил Пирс.
— Нет-нет. Поехал Пит Терстон и еще кто-то... Рэй вроде бы собирался.
Она говорила, как ребенок рассказывает истории — называя имена, которых слушатель наверняка не знает.
— Майк Мучо? — спросил Пирс.
— Да. Меня тоже приглашали. Помогать ему с дочкой. Бедняжка. Но я не могла, потому что только вот его забрала.
Она бросила взгляд на манежик.
Пальто Пирс не снимал, и его вдруг ошеломила жара, стоявшая в квартире; почему такие, как она, вечно зябнут.
— Что ж, наверное, я... — произнес он, встал и поглядел на часы.
Она смотрела, как он нерешительно ступает по линолеуму. Потом сказала:
— Может, вы мне скажете? Зачем вы ее ищете? Ей нужна ваша помощь?
Зачем — не ее дело; Пирс попытался выразить это лицом и понял, что не преуспел. Она продолжала смотреть на него испытующе, а может, умоляюще, и он почему-то отвернулся, не выдержав этого взгляда.
— Ну, мы с ней. Были. Как бы, ну, близки. И я о ней беспокоился. — Он взглянул на мальчика, томившегося в маленькой тюрьме. — Далеко это, не знаете?
— Не знаю. Никогда там не была.
— Доктор Уолтер, — сказал Пирс. — Ретлоу О. Уолтер.
— Послушайте, — сказала женщина таким тоном, что Пирс немедленно повернулся к ней. — Вам нельзя останавливаться. Раз уж вы начали, раз добрались досюда.
Она протянула руку и коснулась рукава его пальто.
— Не переставайте идти за ней. Не останавливайтесь. Такой, как она... нужно, чтобы вы не отказывались от нее.
— Был бы я ей нужен, — возразил Пирс, — она бы не уехала. Туда. В такую даль.
— Но вы же не знаете, — сказала женщина и встала. — Может, она не могла остаться. Может, она не знает.
Он стоял неподвижно с ключом зажигания в руке. Вспомнил свой домик у реки. Вспомнил Роузи Расмуссен и Сэм, которую та потеряла.
— Слушайте, — воскликнула она, пытаясь усадить его обратно. — Может, вы есть хотите? Давайте, сготовлю что-нибудь.
— Нет, — сказал Пирс. — Нет-нет.
Но она уже открыла холодильник, согнав с него серого мурлыку[620]; ее сынок возобновил жадные вопли.
— Чем богаты, — сказала она.
— Что вы, — взмолился он и почему-то не смог отказаться.
Она дала ему сырок «Вельвета», «чудесный хлеб»[621] и клубничную газировку, и даже это не подсказало ему, кто она такая и почему знает то, что знает; но, съев все, он почувствовал, что пища подкрепила и оживила его, и только тогда понял, как был голоден. Голоден, да, голоден как черт-те что.
— Вам нельзя теперь останавливаться, — повторила она. — Раньше же не останавливались.
— Но... — начал он.
— Мы украдем весь мир, если вы нам не помешаете, — сказала она. — Не дайте нам это сделать. Не позволяйте.
Затем она встала и прежде, чем он успел что-то сказать, стала втолковывать:
— Поедете на запад по шестому шоссе. И все. На запад по шестому, потом свернете на шестьдесят шестое.
— Шесть, — повторил он. — Шестьдесят шесть.
— Бобби, — позвал ребенок. — Бобби.
Она видела: он и правда не знает, что ему делать, а потому нашла карандаш и клочок бумаги и нарисовала маленькую карту: где повернуть влево, где вправо. Перед тем как рисовать, она лизнула карандаш. Ему подумалось: он никогда не видел, чтобы так делали; нет, видел однажды, давным-давно.
Глава одиннадцатая
Итак, он поехал дальше. Западные эстакады вознесли его машину над центром города и перенесли через реку. Он присоединился к разноцветному потоку машин, спешащих домой, или к иной цели, или без цели вовсе. Солнце уже садилось — кроваво-красное размытое пятно, перечеркнутое белыми перьями самолетов на взлете и посадке. Раньше такие закаты были редкостью, но теперь из-за выхлопных газов — обычное дело. К югу, ниже по течению, на большом острове он увидел, проезжая, огромные параболические башни ядерной электростанции, той самой, которую построил «Метатрон», чтобы снабжать энергией целый сектор мегалополиса; над верхушками башен медленно жестикулировали бесформенные паровые существа, каждое ростом с башню же.
620
...