В гостиницу он вошел с черного хода, поднялся по запасной лестнице к себе в номер и, позвонив в расчетный стол, сообщил, что выписывается, уезжает завтра рано утром, и попросил, чтобы оставшуюся задолженность вычли у него с кредитной карты, а счет отправили ему домой, в Амстердам. После этого он посмотрел на себя в зеркало и решил, что ему нужно вымыться и изменить внешность. Чем и занялся.
Склонившись к зеркалу, он нанес на ресницы тушь и подвел глаза. Удовлетворенный результатом, он поднялся и оглядел себя в большом зеркале. На нем были женские туфли на шпильках, бежевые свободные брюки, тонкая белая блузка и легкий голубой парусиновый жакет. Облик довершали небольшие золотые серьги и жемчужное ожерелье. Закрыв чемодан, он опять остановился перед зеркалом, надел широкополую соломенную шляпу, бросил ключ от комнаты на кровать, открыл дверь и вышел.
Томас Хосе Альварес-Риос Добряк из эквадорского города Кито, он же Фредерик Вур из Амстердама превратился в Джулию Луизу Фелпс, агента по продаже недвижимости из Сан-Франциско, Калифорния.
99
Гарри, не дыша, смотрел, как два вооруженных карабинера позволили белому «фиату» ехать в сторону Белладжио, затем взглянули на следующий автомобиль, дали водителю знак подъехать и остановиться в пятне яркого света фонарей, освещавших площадку. Напротив другая пара карабинеров осматривала машины, покидавшие город. А еще четверо стояли на обочине подле бронетранспортера и наблюдали за происходившим.
Гарри увидел свет издалека и сразу понял, почему шедшие впереди машины начали сбавлять скорость. Он знал, что им более чем повезло, когда они вдвоем с Еленой утром ехали в противоположном направлении. А теперь их было трое, и он не отваживался даже дышать, ожидая самого худшего.
— Мистер Аддисон… — окликнула его Елена, тоже напряженно смотревшая вперед.
Гарри увидел, что передний автомобиль тронулся с места. Настала их очередь заезжать на досмотр. Один из карабинеров резко махнул рукой, дескать, вперед. Сердце Гарри отчаянно заколотилось, он почувствовал, что ладони его, лежащие на руле, внезапно покрылись потом. А карабинер уже махнул вновь.
Глубоко вдохнув, Гарри выжал сцепление. Грузовик пополз вперед. Полицейский, опять же жестом, приказал остановиться. Гарри повиновался. В голубовато-белом свете фонарей карабинеры направились к машине с двух сторон, каждый держал в руке по большому фонарю.
— Господи! — чуть слышно выдохнул Гарри.
— В чем дело? — так же тихо отозвалась Елена.
— Тот же самый парень.
Карабинер тоже увидел Гарри. Да разве мог он такое забыть? Старенький грузовичок со священником за рулем, едва не переехавший его сегодня утром!
— Buona sera,[32] — вежливо произнес карабинер.
— Buona sera, — отозвался Гарри.
Карабинер поднял фонарь и посветил в кабину. Дэнни, одетый в черный пиджак священника с плеча Гарри, все так же спал, привалившись к Елене.
Второй карабинер подошел с ее стороны и жестом приказал опустить стекло.
Не обратив на него никакого внимания, Елена обратилась к стоявшему рядом с Гарри.
— Помните, мы ехали сегодня на похороны? — затараторила она по-итальянски.
— Да.
— Ну а теперь мы возвращаемся. Отец Дольжетта, — она указала на Дэнни и продолжила, резко понизив голос, как будто опомнилась и боялась разбудить его, — приехал из Милана, чтобы отслужить мессу. Сами видите, каков он. Больной-разбольной! Ему вообще не стоило никуда ездить, но он настоял. И что теперь? Ему опять плохо! Сами видите. Мы хотим поскорее уложить его в постель, пока не случилось чего похуже.
Несколько секунд карабинер стоял молча, переводя луч фонаря с Гарри на Дэнни и обратно.
— Что прикажете нам сделать? Выйти и встать перед машиной? Или разбудить его? И тоже заставить вылезти? — Елена гневно блеснула глазами. — Вы ведь нас уже знаете! И долго собираетесь нас здесь держать?
Позади, очень кстати, прозвучало несколько гудков. Ожидавшие в замершей очереди понемногу теряли терпение. В конце концов карабинер выключил фонарь, кивнул своему напарнику и махнул рукой, разрешая проезд.