– А теперь, Поппи Дэй, сядь прямо и расскажи мне, что случилось. К чему слёзы? Это совсем на тебя не похоже. – Приподняв подбородок внучки, бабушка посмотрела ей в глаза. Поппи поднялась с пола, села на видавший виды пластмассовый стул. Доротея взяла её руку в свои холодные, гладкие ладони, и второй раз за вечер Поппи была благодарна ей за поддержку. – Ну же, Поппи Дэй, что у тебя стряслось?
Поппи глубоко вздохнула и наконец решилась разделить свою ношу с единственным человеком, которому было до неё дело – не считая Мартина. Только бабушку интересовало, через что бедняжке пришлось пройти.
– Март пропал без вести, бабуль. Ну, они так говорят, но, по правде сказать, они знают, где он. Его держит в заложниках группа религиозных фанатиков…
– Плохие ребята?
Поппи улыбнулась.
– Да, очень плохие. А хуже всего, бабуль, что никто, по-моему, и не пытается его спасти – подумаешь, пропал без вести, пусть так и будет. – От страшных слов, произнесённых вслух, по щекам снова покатились слёзы.
– Он ещё жив, милая?
– Да, – твёрдо сказала Поппи. Нужно было верить, что он жив. Ей казалось, если что-нибудь случится с её мужем, с её любимым, она почувствует.
– Тебе кто-нибудь помогает? Его сослуживцы, я имею в виду?
– Да. Сегодня, между прочим, я была на Даунинг-стрит. Представляешь, я – на Даунинг-стрит! Встречалась с министром иностранных дел; ни черта не помогло!
Доротея никак не отреагировала на эту несущественную новость. Чокнутая или нет, бабушка не имела почтения к богатству, титулам и статусам. В лучшие времена, ещё будучи адекватной, она бы сказала: «И задницы крысиной за него не дам, будь он хоть царица Савская! Люди – просто люди, Поппи Дэй; мы приходим в этот мир одинаковыми, одинаковыми и уйдём, вот поэтому мы все равны».
– А ты знаешь, где Март?
– Да, бабушка, не точно, но приблизительно.
Доротея наклонилась к внучке, как будто они были заговорщицами, и, помолчав немного, медленно прошептала:
– Ты должна пойти и вытащить его оттуда, Поппи Дэй. Пойти, найти его и привести домой. Он – твой муж, он любит тебя. Когда меня не станет, у тебя останется только он. – Сознание бабушки было чётким и ясным, и никто сейчас не назвал бы её сумасшедшей.
Не отрываясь, Поппи смотрела на старушку. Слёзы перестали катиться по щекам. Бабушка была права. Мартин – муж Поппи, он её любит, и, когда Доротеи не станет, у Поппи останется только он. Ещё больше её поразило, что два человека в один и тот же день сказали ей одно и то же. Причудливая ирония судьбы? Может быть, но она увидела в этом знак.
Будущее Поппи без Мартина представить было невозможно. Если бы вы спросили кого-нибудь из их друзей про дуэт Термит/Дэй, они сказали бы вам – трудно воспринимать их по отдельности, они как пожилая пара, которая сто лет прожила вместе и для всех окружающих слилась в единое целое. Стоило произнести одно имя, с губ сразу же слетало второе; они были связаны, как рыба и картошка, как Джинджер и Фред[6].
Мартин и Поппи дружили с шести лет, а с четырнадцати общепризнанно считались парой. Хорошо это было или немного грустно? Откуда они могли знать, с тем ли человеком связали свою жизнь, если оба никогда не смотрели на других, не пытались больше никого полюбить? Может быть, они просто схватились за первого, кто встретился на пути? Эти вопросы, пусть и существенные, было бы неправильно задавать всерьёз. Весьма неправильно.
С той самой ссоры с Джеки Синклер на детской площадке, стоило Поппи попасть в неловкую или опасную ситуацию, фьють – и, словно джинн из волшебной лампы, появлялся Мартин, дабы смягчить удар, удостовериться, что с Поппи всё в порядке, успокоить и во всём поддержать. Они знали друг друга с раннего детства; их любовь была настоящей, проверенной временем. Поппи умерла бы за Мартина, а он – за неё. Так и было. Какому-нибудь цинику эта фраза показалась бы избитым клише, но фундаментом, на котором строилась любовь Поппи и Мартина, стало молчаливое согласие быть рядом друг с другом. Где угодно. Всегда.
Поппи обдумывала идею отправиться в Афганистан и самой вызволить Мартина из беды, и, как ни удивительно, эта идея уже не казалась глупой, немыслимой; напротив, ощущалась единственно возможным вариантом. Поппи нашла решение, которое искала. Без тени сомнения стало ясно – никто, кроме неё, в целом огромном мире не ставит перед собой цель – вернуть Мартина домой. Никто не лишится сна и желания жить от того, что он пропал. Вся ответственность – на Поппи, именно она должна его спасти. Она, Поппи Дэй, должна отправиться туда и освободить своего мужа.