- Вы имеете боевой опыт? Где воевали раньше?
- Участвовал в контртеррористической операции на Кавказе, в Дагестане, Чечне и соседних республиках.
Русский отвечал угрюмо, но безвольно, с неожиданной тупой покорностью, словно и впрямь понял только сейчас, что для него все закончилось. Но Джеймс Уоллес понимал, что этот человек отнюдь не "сломался", во всяком случае, не сейчас.
- Давно вы примкнули к партизанам?
- Уже третий месяц. Воевал в отряде полковника Басова. На моем счету три рейда. Тот рейд, в котором вы взяли меня в плен, и был третьим.
- Что произошло в лесу возле нефтепровода? Какая задача была у вашей группы?
- Мы должны были заминировать и взорвать трубопровод. Нас было пять человек, в том числе хороший подрывник, хотя со взрывчаткой и гранатами каждый смог бы справиться при необходимости. Мы попали в засаду при выходе к объекту диверсии. Я приказал своим бойцам отступать, сам остался прикрывать их отход. Был контужен, выстрел из "подствольника" разорвался близко. Очнулся уже на борту американского санитарного вертолета.
- Я рад, что мы добились хотя бы такого взаимопонимания, - кивнул Уоллес. - Ни я лично, никто из присутсвующих по большему счету не хочет вашей смерти или лишних мучений. Вы убивали американских солдат, но это война - для нас и для вас. Я говорю сразу, что наказания вам не избежать, но, если будете сотрудничать, оно окажется ни слишком суровым соразмерно вашим поступкам.
- Я жалею о том, что остался жив, а мои люди погибли. Все должно было быть наоборот, - мрачно промолвил Старостин, исподлобья глядя на агента ЦРУ.
- Вы так дешево цените свою жизнь, что готовы с ней расстаться в любой миг? Этой черты в людях мне не понять никак. Вы не фанатик с "промытыми мозгами", и ваши слова ставят меня в тупик, - покачал головой Уоллес, и, взглянув на майора, потребовал: - Прикажите увести этого человека. Пусть ему создадут нормальные условия, но наблюдают постоянно. Я хочу, чтобы он остался жив, даже если сам пожелает обратного!
Выросшие на пороге кабинета десантники в полной экипировке схватили пленного за локти, вытолкав прочь, но, когда они уже закрывали за собой дверь, русский остановился, громко спросив:
- Сколько трупов партизан нашли на месте той засады, о которой вы говорили?
- Семнадцать, - не колеблясь, ответил Уоллес.
- Считая меня, вы вывели из игры еще пять человек. наша группа была единственной, перехваченной вами до совершения акции, верно? В отряде Басова было свыше тридцати человек, так что вы рано списывает его со счетов! Для меня, возможно, все и закончилось, но отнюдь не для вас!
Пленного увели, а Уоллес, задумчиво пожевав губами, произнес с некоторой неуверенностью:
- Мне известен один человек по фамилии Басов. Полковник русских танковых войск, участвовал в контрнаступлении на Грозный, его подразделение сражалось против наших морских пехотинцев. Этот человек - военный преступник, он собственноручно казнил взятого в плен русскими пилота сбитого "Харриера".
- Вы весьма осведомлены, - криво усмехнувшись, заметил командир аэромобильного батальона.
- Я участвовал в опросе пленных, содержавшихся в грозненском фильтрационном лагере сразу после окончания активной фазы операции "Доблестный удар". Работы тогда было много, людей не хватало, действовали в спешке, как на фордовском конвейере, но по этому инциденту оказалось удивительно много свидетелей.
- Если этот так, хорошо, что с ним разделались, - пожал плечами Говард. Функционеру "Ю-Пи" было на самом деле плевать, кто взорвал его "трубу", военный преступник или святой отшельник. Главное - они оказались отброшены на недели назад, придется многое восстанавливать, а из-за участившихся атак чертовых русских желающих работать все меньше. Даже сами русские, вечно пьяные мужики, требуют зарплату, как американские инженеры с дипломами ЮКУ[4], да еще и охранять их надо не хуже, чем Президента США - не то, от партизан, не то, чтобы сами не сбежали.
- Если этот русский прав, все может оказаться не так легко, - покачал головой майор. - В засаде погибли худшие, а лучшие бойцы выжили, стали опытнее, злее, и они еще вернутся, чтобы отомстить.
- Этого парня нужно взять в оборот, - Говард указал на двери, закрывшиеся за спиной пленного. - Он должен знать многое. Сколько всего террористов, с кем они связаны, где их базы. Займитесь им, Уоллес, вы же отвечаете за контрразведывательную поддержку нашей операции!
- Вы там, в Лэнгли, помешались на хитроумных комбинациях, вербовке и перевербовке, - усмехнулся командир аэромобильного батальона. - Все это слишком сложно на мой взгляд, и излишне. Я сам могу сказать вам, сколько против нас действует врагов, где они находятся, каковы их цели - все, что вы будете месяцами вытягивать из этого русского, явно контуженного и не вполне сознающего, что вокруг него творится.