– Видишь, – усмехнулся Натан, – я же говорю, что она умная девочка.
– А остальные? Как же мы?
– Послушай, товарищ. – Натан обхватил ее за плечи. – Сегодня после обеда мы открываем новую секцию гимнастики. Пусть все думают, что мои друзья сюда для того и приехали. Боб будет вести специальный курс для девушек. Ты уж помоги нам произвести хорошее впечатление.
– Значит, мы все бежим? – не отставала Шендл.
Но Натан только пощекотал ее под подбородком и ушел.
Тирца оттягивала свой визит в кабинет Брайса как можно дольше. Она боялась этого места не только из-за фотографии жены и сыновей. Она ненавидела старую британскую карту Палестины на стене, замки на сейфах, огромный стол между ней и полковником, непреодолимый, как океан. Она внушала себе, что ей нечего стыдиться, и делала вид, что не замечает косых многозначительных взглядов солдат у ворот и часовых в здании управления.
При виде неизменно вежливого секретаря, который годился ей в сыновья, она немного расслабилась. Рядовой Гордон вскочил и, запинаясь, отрапортовал на иврите:
– Добрый день, госпожа Фридман. В этот время полковник телефонизирует. Он станет свободный через пять или шесть миг.
Тирца улыбнулась:
– Твой иврит все лучше и лучше.
– Спасибо. У меня это трудно. Я учусь в Хайфе на магазинах. Здесь говорить никто не хотят.
За стеной раздался голос Брайса. Тирца и Гордон переглянулись. Через мгновение полковник открыл дверь.
– Госпожа Фридман? – Брайс явно не ожидал увидеть ее здесь. – Какие-то трудности? Продовольствия хватает?
– У меня соль кончилась, – объяснила она. – И я хотела позвонить от вас, чтобы заказать еще.
Рядовой Гордон обратился к начальству:
– Если не возражаете, полковник, я должен запечатать еще несколько конвертов. Прислать кого-нибудь в мое отсутствие?
– Нет, не нужно, – отказался Брайс.
Тирца прошла за ним в кабинет и села.
– Дело не только в соли. Завтра мой сын должен пойти к зубному врачу. Я хотела убедиться, что прием состоится вовремя.
– Конечно. – Полковник придвинул к ней телефонный аппарат. – Завтра, вы говорите?
– Да. Единственное время, когда его могут посмотреть, это завтра вечером. Думаю, он приедет довольно поздно. Примерно через полчаса после вечерней поверки.
– Понятно.
– Если я не ошибаюсь, завтра вечером на карауле у передних ворот Гольдберг?
Брайс кивнул:
– Совершенно верно.
Тирца взяла трубку и попросила оператора соединить с нужным номером. Несколько минут они ждали в тишине, сосредоточенно глядя друг другу на руки.
– Никто не отвечает, – пробормотала она.
– Хотите подождать и попробовать еще раз?
– Это не обязательно. Верно?
– Может, попросить Гордона принести вам чашку чая?
– Нет, спасибо.
Тирца и Брайс встали. Она расправила юбку. Он передвинул телефон на место.
Оба понимали, что это, возможно, их последние мгновения наедине. Побег бесповоротно измерит положение вещей в Атаите. Брайс рискует своей карьерой.
Тирцу могут перевести в другое место. Впереди неизвестность.
Брайс наконец решился нарушить молчание.
– Я буду скучать по Дэнни.
– Полковник, – произнесла Тирца, переходя на английский, – я хочу поблагодарить вас за заботу о моем мальчике.
– Мне это в радость, госпожа Фридман.
– До свидания, – сдержанно попрощалась она по-английски.
– Давайте вместо этого скажем «шалом».
– Как вам угодно, – кивнула Тирца. – Шалом.
Леони растолкала толпу женщин в дверях барака и протиснулась внутрь. Алица кричала во весь голос: «Хватит, хватит», а Лотта, скорчившись на койке, верещала: «Хексе, хексе, хексе[12]» .
Ее юбка была заляпана грязью и менструальной кровью, ноги черны, лодыжки покрыты воспаленными красными рубцами.
– Подожди. – Леони отстранила медсестру. – Дай я.
Визг прекратился.
– Клодетт Кольбер, убери эту ведьму! Она злая, я знаю, чего она хочет! – Лотта перешла на шепот: – Она хочет воткнуть мне в ноги стеклянные трубки, чтобы смотреть, как я умру. Она хочет меня убить. Здесь все хотят меня убить. Она сломает мне кости. Она вообще не медсестра. Она ведьма.
– Успокойся, – оборвала ее Леони. – Мне-то ты можешь доверять, правда? Я никому не дам тебя в обиду.
– Слава богу, ты говоришь по-немецки, – с облегчением вздохнула Алица. – Доктор велел отвести ее в лазарет, но я не позволю у меня в клинике грязь разводить. – Она наставила на Лотту палец: – Тебя надо помыть и хорошенько продезинфицировать!
– Она хочет меня убить! – заверещала Лотта.