И еще раз…
— Обещаю уважать моих клиентов, которые всегда правы…
— Обещаю не присваивать чужого имущества при работе…
— Обещаю прислушиваться к голосу нашего общества…
— Обещаю не использовать в моей работе приемы, которые могут принести вред.
Очередной удар по наковальне. Опять влага на руках.
— Обещаю не прибегать при работе к силам, с которыми не смогу справиться.
Удар… И вдруг не менее половины стакана выплескивается неофиту в лицо. Глаза невыносимо жжет от крепкого алкоголя. Сергей вскрикивает, роняет молоток и лихорадочно соображает: оскорбление это ему нанесли или подобный трюк входит в церемонию?
Второе оказывается верным. Все добродушно усмехаются, Норьега бормочет: «Все в порядке, всем так делают»… Старик скрипит: «Это чтоб лучше запоминалось»… Атмосфера становится непринужденной. Поджигаются сигареты и сигары. Стакан, в который окунали куриную лапу, идет вкруговую, новому подмастерью тоже приходится выпить. Ром, естественно. Местный самогон, точнее.
— … Сеньор Норьега, — обратился Сергей к мастеру, когда цеховое братство стало расходиться восвояси. — Хуан останется в мастерской или поедет к вам?
— А! Вот ты его и отвезешь домой, — довольно произнес Хосе. Он уже изрядно накачался, в отличие от подмастерья. — Возьми мою машину… Или нет, возьми «Плимут» — его передумали сегодня забирать. Заодно проверишь, не перегревается ли его двигатель на скорости. Только будь осторожен! Не вздумай даже чуть поцарапать!
Не веря такому счастью, Лихоманов побежал заводить двигатель «Фурии», стоящей на парковке у мастерской. Тем временем Норьега привел колдуна, тоже хорошо набравшегося. Кубинцы тепло прощались друг с другом. Для деловых знакомых они делали это достаточно долго, но для друзей — не особенно. Однако Сергею было не до отношений хозяина и колдуна: внимание его приковалось к приборной панели, подсвеченной почти мистическим зеленым светом.
Тем временем старый Хуан ввалился на переднее сиденье, наполняя и без того не слишком благоуханный салон запахом рома и другими своеобразными «ароматами». Впрочем, большие окна были опущены и, когда «Плимут», разогнавшись, помчался по шоссе, внутрь ворвался воздух извне, ветер Острова Свободы, пахнущий морем и орхидеями.
— Сеньор Хуан, можно вас спросить?
— Да, конечно, — с неожиданной готовностью ответил колдун.
— Что такое силы, с которыми человек может не справиться при работе?
— Это значит, что тебе не стоит идти в церковь и молиться за то, чтобы неработающий двигатель взял и ни с того ни с сего завелся.
— И только? А кроме церкви?
— Тебе лучше этого не знать, muchacho [2]. Вот, возьми твоего Хосе. Он по молодости пытался научиться обращать . Хорошо, что у него ничего не получилось. Опасно это. Только очень опытные механики могут делать подобное.
— А сейчас он мог бы это сделать?
— Не знаю, — помолчав с полминуты, произнес колдун. — Скорее всего, нет. Настоящие мастера доверяют только своим глазам и своим рукам. Нехорошо, когда в ремонт вмешиваются ajeños .
«Ахеньос? «Посторонние»? — мысленно перевел Сергей. Может быть, он имел в виду «чужие»? «Другие?» Что старик хотел этим сказать?»
— А от кого он мог услышать про обращение ? — снова спросил он. — И вообще, что это значит?
Теперь Хуан молчал дольше — минуты две.
— Тебе лучше этого не знать, — повторил он. — Ты слишком молод. Можешь навредить.
Снаружи опять донесся характерный щелкающий стук рубильника. Послышались недовольные возгласы. Я перевел дыхание. Неужели сработало?
Стенки и низ котла перестали разогреваться, сохраняя температуру приятного тепла. Я плохо представлял себе устройство кухонных агрегатов и предполагал, что вряд ли нарушение герметичности котла будет таким образом препятствовать его включению. Оставалось предположить либо изношенность электрооборудования, либо что-то еще. Во всяком случае (я теперь был в этом уверен) странный жетон с жуком и солнцем на какое-то время отложил мой нелегкий переход с того света на этот, если пользоваться терминологией здешних нелюдей.
Снаружи забормотали, зашумели. Визгливый девичий голос существа неопознанного пола отчетливо заявил, что так тоже нельзя. Женщина спросила, что же тогда делать? И наконец мужчина распорядился:
— Выпускайте его.
С металлическим писком стали откручиваться «барашки» на крышке котла, едва не ставшего для меня крышкой гроба, да еще такого жуткого. Едва ее откинули, как я попытался самостоятельно выскочить наружу, но меня тут же схватили и снова начали связывать руки. Я вырывался.