Мао жил буквально в двух минутах ходьбы от них — в так называемом Павильоне Аромат хризантем в Саду Обильных водоемов, тоже вблизи Хуайжэньтана. Рядом находились и резиденции Лю Шаоци, Чжоу Эньлая, Чжу Дэ, Чэнь Юня и других высших руководителей партии и государства. С ними и с Мао Дэн теперь встречался особенно часто. Социально-экономическое и политическое положение в стране и мире, равно как и обстановка в партии требовали неослабного внимания.
Осенью 1956 года, сразу после VIII съезда, серьезное беспокойство лидеров Компартии Китая стали вновь вызывать международные дела, на этот раз — ситуация в Восточной Европе. Дело в том, что в начале октября 1956 года бывший коммунистический руководитель Польши Владислав Гомулка, снятый с поста генсека в 1948-м не без вмешательства Сталина и проведший три года (1951–1954) в тюрьме, стал требовать, только что вернувшись в партию, удаления из Польши советских офицеров, служивших в польских войсках. В первую очередь — члена польского Политбюро, заместителя председателя Совета министров и министра национальной обороны Польской Народной Республики советского маршала Константина Константиновича Рокоссовского, назначенного на эти посты Сталиным. Хрущев страшно обеспокоился и 19 октября, не особо думая, отдал приказ советским войскам, расквартированным по условиям Варшавского договора[56] в Северной и Западной Польше, начать постепенное выдвижение в сторону Варшавы. В тот же день он сам в сопровождении трех членов Президиума ЦК КПСС и командующего войсками стран — участниц Варшавского договора маршала Ивана Степановича Конева неожиданно прибыл в Варшаву для переговоров. Но беседы с поляками ничего не дали, так как многие польские руководители поддерживали Гомулку. Они мобилизовали войска внутренней безопасности и начали организовывать народные вооруженные дружины. СССР и ПНР оказались на грани первой в истории социалистической войны. Хрущев испугался и дал задний ход: советские войска прекратили движение. Временное затишье, однако, никого не могло обмануть: кремлевский вождь по-прежнему любыми средствами желал «покончить с тем, что есть в Польше»159, а пленум ЦК Польской объединенной рабочей партии 21 октября именно Гомулку избрал первым секретарем160.
Кризис социализма в Польше был, разумеется, спровоцирован в первую очередь выступлением Хрущева против Сталина. Его же авантюристические военные действия в отношении независимой страны лишь усугубили ситуацию. И Мао, ясно понимая это, стал уже открыто выражать недовольство главой КПСС. Глядя на него, негодование Хрущевым начали демонстрировать и остальные китайские руководители, в том числе Дэн, который, как мы помним, и раньше считал хрущевскую борьбу с культом личности «безобразием».
Вечером 20 октября, еще до того, как в Пекин пришли известия о решении Хрущева приостановить выдвижение воинских частей, Мао созвал расширенное заседание Политбюро, на котором впервые осудил Советский Союз за «великодержавный шовинизм». Как раз накануне он получил письмо от польского руководства, которое просило о помощи161, так что чувствовал себя законным арбитром. «В старом обществе было нормой, когда учитель бил ученика палкой, если тот не слушался, — напомнил он собравшимся. — Но отношения между СССР и Польшей не есть отношения между учителем и учеником. Это отношения между двумя [независимыми] государствами, двумя партиями»162. Все согласились, постановив предупредить Хрущева, чтобы тот ни в коем случае не применял против Польши силу.
После заседания Мао сразу же вызвал к себе посла СССР Павла Федоровича Юдина, которого принял в спальне в халате, в нарушение всех протоколов. «Мы решительно осуждаем то, что вы делаете, — заявил он в крайнем раздражении. — Прошу вас немедленно телефонировать наше мнение Хрущеву: если Советский Союз двинет войска, мы поддержим Польшу». Очевидец сообщает: «В течение всей встречи Юдин оставался крайне напряженным. Также чувствовал себя и советник Посольства СССР [Николай Георгиевич] Судариков, сопровождавший его и ведший протокол. С лица Юдина лил пот, он то и дело утирался ладонью и все время повторял: „Да, да“»163.
Получив информацию Юдина, Хрущев испугался и 21 октября принял решение, «учитывая обстановку… [полностью] отказаться от вооруженного вмешательства. Проявить терпимость». Более того, пригласил «посовещаться» в Москву представителей нескольких компартий социалистических стран, в том числе Китая164.
56