Там же, в Гуанси, он начал выражать недовольство качеством металла, выплавлявшегося в кустарных домнах252. И это понятно. Ведь кто-кто, а он должен был знать, что мелкие по размеру печи, созданные кустарным способом, никакой настоящей стали дать не могли. Не зря же он когда-то работал в сталепрокатном цехе завода «Шнейдер»!
В ноябре 1958 года и сам Мао вдруг стал испытывать беспокойство. Дело в том, что «битва за сталь» отвлекла внимание китайского руководства от зерновой проблемы и в результате уборка риса и других зерновых легла на плечи женщин, стариков и детей. И хотя работали они без выходных, собрать весь урожай, выдавшийся на редкость богатым, не смогли. В стране начала ощущаться нехватка продовольствия, и Мао дал команду снизить темпы «большого скачка». Позже Дэн скажет: «Не прошло и нескольких месяцев, как он [Мао] первый заметил ошибки и указал на необходимость их исправления»253.
Похоже, Председатель вдруг вспомнил слова даосского мудреца Чжуанцзы, что «храбрость без осмотрительности не приносит победы»254, а потому поручил Дэну разработать программу строительства социализма на 15 лет, потребовав проявить осторожность в вопросах перехода к коммунизму255. Вскоре, на 6-м пленуме ЦК, состоявшемся в конце ноября — начале декабря, по инициатие Мао было принято и весьма умеренное «Решение о некоторых вопросах, касающихся народных коммун», тоже выработанное Дэном256. Разъясняя его, Дэн говорил: «Надо разделять коллективную и общенародную собственность, социализм и коммунизм. В нынешних коммунах собственность в основном коллективная, нельзя говорить, что в них общенародная собственность, там есть лишь некоторые элементы общенародной собственности. Наша задача — строить социализм, постепенно усиливая коммунистические факторы и готовя условия для перехода к коммунизму… В период социализма принцип распределения по труду играет активную роль, его нельзя отвергать»257.
На том же пленуме Мао подал официальное прошение об отставке с поста Председателя Китайской Народной Республики, рекомендовав на это место Лю Шаоци. И пленум единодушно принял его предложение, подчеркнув, что оно «полностью носит активный характер, так как, не будучи Председателем государства, товарищ Мао Цзэ-дун целиком и полностью переключится на работу Председателя ЦК партии»258.
В то же время ни Мао, ни Дэн, ни другие руководители не горели желанием публично признавать ошибки. А потому все обязательства по поставкам зерна за границу (главным образом в восточноевропейские социалистические страны) выполнили, несмотря на то что в 1958 году было собрано только 200 миллионов тонн зерновых вместо запланированных 300–350 миллионов[61]. В результате у крестьян путем налогов и принудительных закупок сверхналоговой продукции по бросовым ценам изъяли практически всё. Чжоу откровенно признал: «Пусть уж лучше мы не будем есть совсем или будем есть и потреблять меньше, нежели нарушим честные контракты, подписанные с иностранцами». А Дэн предложил: «Если каждый сэкономит несколько яиц, полкило мяса, пол-литра растительного масла и шесть килограммов зерна, вся проблема экспорта легко исчезнет». Другие вожди не возражали259.
В итоге в стране начался голод. По некоторым данным, зимой 1958/59 года голодало 25 миллионов крестьян, а от 70 до 120 тысяч умерли от голодной смерти260. Для Дэна, глубоко переживавшего случившееся, настал момент, когда ему надо было делать выбор: либо оппонировать Председателю, либо идти с ним до конца, невзирая на миллионы загубленных жизней безвинных граждан.
Часть четвертая
ПРОТИВ ТЕЧЕНИЯ
БЫТИЕ И СОЗНАНИЕ
Прозрение наступило не сразу. Весь 1959 год Дэн по-прежнему следовал за Председателем, который еще думал, что трудности временные. В середине февраля Мао, несмотря на очевидно ухудшавшееся экономическое положение, объявил: «Если говорить в целом, то наши достижения в 1958 году огромны, в то время как недостатки и ошибки — второстепенны, не больше одного пальца из десяти»1. И стал агитировать за продолжение «большого скачка». Позже Дэн скажет: «Сыграли роль иные факторы (он, очевидно, имел в виду культ личности Мао Цзэдуна. — А. П.), и выправление ошибок не было доведено до конца»2.
Но в то время с приближением весны и у Дэна новый порыв энтузиазма затмил сомнения. «Нам нужно подогревать [массы], а не охлаждать их», — заявил он в феврале своим подчиненным3. И стал тоже упорно подчеркивать «большие успехи», «всеобщее единство» и «правильность генеральной линии», повторяя: «В прошлом году у нас повсеместно наблюдался большой скачок, во всех областях имело место бурное развитие»4.
61
Никто, правда, не знал, сколько собрали в действительности, так как местные руководители, стремясь выслужиться перед начальством, слали наверх дутые цифры: по ним урожай получился 450–500 миллионов тонн; даже Мао не поверил, предложив опубликовать цифру в 375 миллионов.