В начале ноября 1931 года на жуйцзиньской партконференции члены Бюро ЦК заклеймили Мао не только за «кулацкий уклон», но и за «военные ошибки». Но Дэн, принявший участие в дискуссии, высказал несколько слов в поддержку Мао Цзэдуна, хотя и не стал развивать свою точку зрения. Кроме него военную тактику Мао защищали лишь младший брат критикуемого Цзэтань (он тоже был одним из уездных секретарей Цзянси и к тому же командиром 5-й отдельной дивизии), а также знакомый нам секретарь восточной Цзянси Се Вэйцзюнь и секретарь Мао Цзэдуна Гу Бо. Их всех тогда с издевкой назвали «четыре больших алмаза», намекая на то, что в отличие от «бриллиантов» они еще не огранены119.
Особой остроты борьба членов Бюро ЦК с Мао Цзэдуном достигла осенью 1932 года. Пленум Бюро вновь подверг Мао уничтожающей критике за «правый оппортунизм», после чего снял его с поста Генерального политкомиссара армии 1-го фронта. Вознегодовав, Мао послал две возмущенные телеграммы в ЦК, но тот его не поддержал120. А вскоре, в начале 1933 года, в связи с крупными провалами в Шанхайской партийной организации сам вождь ЦК Бо Гу и его друг Ло Фу (настоящее имя — Чжан Вэньтянь, тоже выпускник Коммунистического университета трудящихся Китая, русский псевдоним Иван Николаевич Измайлов, в партии отвечал за пропаганду) переехали в Центральный советский район121. Мао они просто ненавидели. Так что новый бурный конфликт был неизбежен.
Поводом к нему послужили три документа Фуцзяньского комитета партии, полученные Бо Гу и Ло Фу, возглавившими вновь созданный орган власти в Центральном советском районе, Центральное бюро Компартии Китая, вскоре после их приезда. Два документа принадлежали исполняющему обязанности секретаря парткома Фуцзяни Ло Мину, а третий — одному из уездных секретарей. В них выражалось сомнение, правда, весьма осторожное, в эффективности военной тактики Центрального комитета применительно к Советскому району юго-западной Фуцзяни122. Естественно, вожди партии остались этим недовольны. Тем более им стало известно, что накануне написания документов Ло Мин встречался с Мао и обсуждал необходимость ведения чисто партизанской оборонительной войны в Советском районе юго-западной Фуцзяни, после чего созвал совещание, где не только открыто поддержал военную тактику Председателя Центрального исполнительного комитета и Совнаркома, но и убедил в правоте Мао весь фуцзянский партком. Этот худой и застенчивый на вид юноша, пятью годами моложе Дэна, интеллигент-очкарик, изучавший когда-то в Сямэньском педагогическом училище эстетику, проявил характер123. Да еще в тот самый момент, когда Красная армия готовилась к отражению четвертого карательного похода Чан Кайши[29]. Похоже, он не боялся, что несогласие с военной тактикой ЦК могло обрушить на него обвинение в «предательстве»!
В середине февраля 1933 года Бо Гу и Ло Фу атаковали секретаря Фуцзяни, развернув в партии борьбу против так называемой «линии Ло Мина». Строптивого фуцзяньца и его сторонников, будущих известных деятелей китайской компартии Тань Чжэньлиня, Лю Сяо и других (всего 28 человек), сняли со всех постов124, а других единомышленников Ло Мина стали выискивать повсеместно и в первую очередь, разумеется, в Цзянси, где находились главные силы Красной армии. 23 февраля в органе Центрального бюро, журнале «Доучжэн» («Борьба»), появилась статья «Что такое наступательная линия?», в которой впервые злобной критике был подвергнут Дэн Сяопин — за то, что в своем подрайоне следовал «чисто оборонительной» тактике.
29
Четвертый карательный поход начался в конце февраля 1933 года и закончился через месяц новым поражением войск Гоминьдана.