— Закрываю двери. Продолжай, Брек, продолжай. Продолжай.
— Зачем ты закрываешь двери? Здесь жарко.
Юстэйсия дрожала.
— Я боюсь, вдруг нас подслушают. Вдруг кто-нибудь из твоих одноклубников вздумает прийти сюда, лечь на траву и подслушивать, о чем ты говоришь, — например, мистер Боствик из Клуба Чудаков или мистер Добс из масонской ложи. Или какая-нибудь девица с Приречной дороги — Хэтти или Верил. Я бы ничуть не удивилась, если б этот увалень Лейендекер…
— Ну и пусть. Ничего нового они не узнают. Сейчас же открой двери, Стэйси!
Но она их закрыла еще плотней. Потом прошла через столовую, заглянула в гостиную и холл. Лансинг схватил первое, что попалось под руку, швырнул и разбил дверное стекло. Грохот был оглушительный. Наверняка его слышал весь Коултаун. Она остановилась в холле и посмотрела на лестницу. Внезапно ею овладело чувство, похожее на восторг. Да, нарыв должен прорваться. Пусть будет как можно хуже, зато потом станет лучше. Она вернулась в комнату больного и посмотрела на него долгим сумрачным взглядом.
— Вы с Джеком много лет меня обманывали… Что это ты теперь собираешься делать?
— Собираюсь лечь на диван и читать. А ты продолжай, Брек. Я только заткну уши ватой. Мне противно слушать, как ты говоришь гадости.
Он смотрел на нее с изумлением. Она неторопливо заткнула уши ватой, зажгла над диваном газ, легла и открыла книгу.
Почти в ту же минуту она поняла, что не может так поступать. Это слишком жестоко. Единую плоть разделить нельзя. И к тому же, ведь это месть. Она обернулась к нему. Он все еще злобно смотрел на нее налитыми кровью глазами. У него был вид побитой собаки. Не спуская с него глаз, она медленно вынула из ушей вату.
— Вы с Джеком много лет меня обманывали.
— Подожди! Подожди минутку, Брек! Совсем недавно ты говорил, что ты меня любишь.
— Да, я и любил! Но тогда я еще не знал того, что знаю теперь. Держу пари, Беата тоже все знает. Держу пари, она ненавидит тебя.
— Брек, Брек! Ведь ты говорил, что ты меня любишь!
— Это он тебя любит. Утешься — Джек тебя любит.
Глаза ее все время возвращались к дверям. Он снова замолк. Актер готовил еще одну превосходную сцену.
Он тихо сказал:
— Я его убью.
— Что? Что ты говоришь?
— Я убью Джека Эшли, если даже это будет последнее, что я сделаю в жизни.
— Дорогой Брек, не говори таких слов.
— Любой суд присяжных меня оправдает. И знаешь почему? Знаешь? Знаешь? Знаешь? Потому что вы с ним давали мне яд. Я не болен. Меня просто-напросто отравили.
— Брек!
— Корица! Мускатный орех и изюм!.. Ты куда?
— Я иду за Джорджем.
— На что тебе Джордж?
— Я хочу послать его за миссис Хаузермен. Пусть она теперь дежурит около тебя по ночам. Расскажи ей все. Она будет готовить тебе такую еду, которую ты сможешь спокойно есть. Я больше ничем не могу помочь тебе, Брек.
Она вышла из комнаты. Поднимаясь по лестнице, она услышала, что он ее зовет. Она постучалась к Джорджу. Никто не ответил. Она открыла дверь в его комнату. Комната была пуста. Через холл она прошла в ванную, намочила руки и лоб холодной водой. Шепотом повторяя: «Все кончено, теперь я отдохну», она опустилась на пол и прижалась лбом к линолеуму. Dieu! Dieu! Nous sommes de pauvres créatures. Aide-nous![58]
Она сошла по лестнице вниз. В холле стоял Джордж.
— Джордж! Ты подслушивал, что говорил отец?
Джордж ничего не ответил. Он смотрел куда-то поверх ее плеча.
— Отвечай, когда тебя спрашивают!
— Он выбил стекло. Чем он в тебя бросил?
— Стэйси! С кем ты там разговариваешь?
— Он ничем в меня не бросал. Меня даже не было в комнате. Он тяжело болен. Не обращай внимания на его слова.
— Стэйси! Почему ты не отвечаешь?
— Я разговариваю с Джорджем, Брек.
— Не посылай его за миссис Хаузермен.
Она торопливо зашептала:
— Джордж, Фелиситэ говорит, что ты хотел бы ненадолго уехать. Пожалуй, тебе действительно надо уехать. — Она вынула из кармана и положила ему в руку маленький парчовый кошелек. — Здесь сорок долларов. Уезжай завтра. Пиши мне, дорогой Джордж, пиши мне. Рассказывай мне обо всем, что с тобой будет. — Она поцеловала его. — Сокровище ты мое! Сокровище ты мое!
Отчаянный звон колокольчика.
— Стэйси! Я съем кашу. Иди сюда. Я ее съем. Джордж!
Пауза.
— Джордж!