Вест-Индские острова часто служили конечным пунктом и первой гаванью для кораблей, которые везли рабов из Африки. Здесь их выводили на берег, больных и едва живых, здесь же избавлялись от смутьянов, которых не могли усмирить ни побои, ни голод. Это были как раз самые сильные из молодых мужчин: даже истощенные, они шли по самой высокой цене на материковых рынках. Капитаны судов, однако, охотно продавали их на островные плантации, пусть и в ущерб себе. Кораблям предстояло еще несколько недель бороздить морские просторы, а эти люди, даже закованные в цепи, оставались опасными, поскольку распространяли волнения и беспорядки. Одним из таких непокорных был знаменитый Бель-Амадэ, принц ашанти, который много лет спустя стал героем баллад и легенд, а в 1759 году его продали на аукционе. Здесь Бель-Амадэ и жил, дожидаясь своего часа. Ему удалось заслужить такое доверие хозяев, что его сделали надсмотрщиком. Невольник замечательно пел, был очень веселым, обожал детей, и они платили ему тем же. Хозяин часто просил Бель-Амадэ спеть для гостей, и дамы внимали ему, потягивая шоколадный ликер из чашечек севрского фарфора. «Стан его был строен как кедр; в глазах его блистали молнии», – говорится в балладе о нем, и было у него сто детей, все королевской крови.
Подошло 19 марта, наступила ночь Святого Иосифа – ночь ярости, ночь длинных серпов. Дым, который поднимался над тринадцатью самыми большими плантациями острова, был виден с Мартиники. Сила внушения, которой обладал Бель-Амадэ, была настолько велика, что даже преданные хозяевам слуги – мажордом, повар, горничные и няньки – ничего не сделали, чтобы остановить резню. Ночь Святого Иосифа! О ней, конечно, вспоминали с ужасом, однако величественный размах восстания против угнетателей невольно заставлял задуматься, как это бывало после прочтения поэмы Мильтона. Раб порабощает рабовладельца, и через какое-то время гордый человек предстает полным глупцом. Бель-Амадэ схватили, кастрировали и подвесили на дереве так, чтобы умирал долго и мучительно. Прошло время, и им стали пугать детей, однако воображение людей не подвластно логике. Теперь вслед любому высокому стройному молодому человеку или девушке, блистающей красотой и здоровьем, говорили шепотом: «Y a là une goutte du sang du beau diable!»[52].