– Мужчина, с которым ты встречалась в Форт-Барри, – это Джек Эшли.
Она уставилась на него, потом рассмеялась: коротко и горько. Да, пощады ей не дождаться.
– Подумать только: я ведь ничего не замечал – все эти годы! А все было очевидно, как нос у тебя на лице. Я же видел, какие взгляды вы бросали друг на друга. А потом украдкой встречались в «Фармер-отеле» в Форт-Барри. О, Стейси! Я сотни раз видел, как вы сидели рядом за столом, а ваши колени соприкасались. Ты куда?
– Закрыть дверь. Продолжай, Брек, я слушаю. Продолжай!
– Зачем ты закрыла дверь? Здесь жарко.
Юстейсия вздрогнула.
– Боюсь, как-бы кто-нибудь нас не подслушал, например один из членов твоего клуба: придет, ляжет на лужайку и услышит, о чем ты тут разглагольствуешь: мистер Бостуик из Общества взаимопомощи или мистер Доббс из масонской ложи, а может, девочки из салуна на Ривер-роуд, Хэтти или Берил. Я не очень удивлюсь, если этот Лейендекер…
– Они не узнают ничего нового, так что оставь двери открытыми, Стейси!
Юстейсия не собиралась выполнять его требования. Решительно закрыв дверь, она вышла в столовую, потом заглянула в гостиную и в холл. Лансинг что-то схватил с тумбочки и швырнул в стекло в двери, потом еще раз и разбил его. Звук бьющегося стекла показался ей таким оглушительным, что половина Коултауна его услышала. Стоя в холле, она смотрела на лестницу с чувством, похожим на радостное возбуждение. Да, все должно дойти критической точки, откуда возврата нет, прежде чем изменить в лучшую сторону. Юстейсия вернулась в комнату, подошла к кровати и устремила на больного долгий тяжелый взгляд.
– Вы с Джеком годами обманывали меня! Что ты собираешься делать?
– Собираюсь лечь на кушетку и почитать, а уши заткну ватой, так что можешь продолжать нести чушь, Брек. Мне мерзко слышать эти непристойности.
Он не спускал с нее глаз. Не торопясь, Юстейсия вставила в уши ватные тампоны, зажгла над кушеткой газовый светильник, улеглась и открыла книгу.
Это было слишком жестоко: невозможно просто так разорвать связь с ним. Кроме того, это выглядело как месть. Она взглянула на него. Муж продолжал злобно смотреть на нее налитыми кровью глазами. Вид у него был как у побитой собаки. Не отводя взгляда, она медленно вынула вату из ушей и услышала:
– Вы с Джеком годами обманывали меня.
– Подожди! Подожди минутку, Брек. Несколько недель назад ты сказал, что любишь меня.
– Да, сказал. Но тогда я не знал… был слеп. Готов поклясться, что и Бети все известно и она наверняка ненавидит тебя.
– О, Брек! А говорил, что любишь меня.
– Тебя любит он – утешься этим! Тебя любит Джек.
Ее глаза метнулись к дверям. Муж опять сделал паузу: актер явно готовился к главной сцене. И не обманул ее ожиданий, когда тихо произнес:
– Я его убью.
– Что? Что ты сказал?
– Я убью Джека Эшли, даже если это будет последним, что мне удастся сделать в жизни.
– Дорогой Брек, прекрати говорить глупости!
– Любое жюри в стране оправдает меня. И знаешь почему? Знаешь? Потому что вы с ним отравили меня. Я не болен. Я просто страдаю от отравления!
– О, Брек!
– Корица! Мускатный орех и изюм! Куда ты пошла?
– Я позову Джорджа.
– Зачем?
– Отправлю его за миссис Хаузерман. После этих слов пусть она сидит с тобой ночами напролет и слушает твои бредни, а также готовит тебе, чтобы не боялся есть. А я тебе больше не нужна.
Юстейсия вышла из комнаты, а поднимаясь по лестнице, слышала, как муж зовет ее. Дойдя до комнаты сына, она постучала в дверь, но не получила ответа и вошла. В комнате никого не было, и она направилась в ванную, намочила лоб холодной водой и, вымыв руки, сказала себе: «Все, хватит! Больше нет сил!» Потом рухнула на колени и прижалась лбом к линолеуму:
– «Dieu! Dieu! Nous sommes de pauvres creatures. Aide-nous!»[68]
Когда Юстейсия спустилась вниз, в холле ее ждал сын.
– Джордж, ты все слышал?
Сын не ответил: его взгляд был устремлен куда-то поверх ее плеча.
– Отвечай!
– Он разбил стекло в двери. Чем он в тебя кинул?
– Стейси! С кем ты там разговариваешь? – раздался вопль.
– Ничем. Меня даже в комнате не было в тот момент. Он очень серьезно болен, так что не обращай внимания на его слова.
– Стейси! Ответь сейчас же!
– Я говорю с Джорджем, Брек.
– Не отправляй его за миссис Хаузерман.
Юстейсия понизила голос и торопливо заговорила:
– Джордж, Фелисите сказала, что ты хочешь уехать отсюда на некоторое время. Я думаю, это правильно. – Она вытащила из кармана парчовый кошелечек и положила ему на ладонь. – Здесь сорок долларов. Уезжай прямо завтра утром. Пиши мне, дорогой, обязательно пиши: обо всем.