– Я не закончил прачечную.
Миссис Уикершем фыркнула:
– А еще не помогли построить новый Атенас. Жизнь – это сплошные разочарования, мистер Толланд, а еще – пустые обещания. Все. Я устала. У меня сел голос. Теперь мне хочется послушать вас: расскажите, как убили человека, и как вам удалось бежать из-под охраны.
Через полчаса, когда он закончил, повисло молчание, а потом миссис Уикершем заключила:
– Что ж, значит, его застрелил кто-то другой.
– Там больше никого не было, но даже если бы и был, то не смог бы выстрелить одновременно со мной. Все слышали всего один выстрел.
– И не знаете, кто были те люди, что освободили вас?
– Понятия не имею.
– Может, шахтеры, которые решили, что обязаны вам?
– О, миссис Уикершем, шахтеры всю свою жизнь проводят под землей, поэтому медленно двигаются, а думают еще медленнее. Они не смогли бы разработать такой план, а потом еще и воплотить в жизнь, причем действовать, как… цирковые акробаты.
– Мистер Толланд, это так странно! Я вдруг почувствовала себя моложе лет на двадцать. Я не верю в чудеса, но не смогла бы жить без ощущения, что нечто подобное чудесам происходит вокруг меня. Разумеется, всему, что вы рассказали, наверняка есть какое-то объяснение, но объяснения нужны тем, кто тупо проживает свою тупую жизнь. Нет, я помолодела не на двадцать, а на все тридцать лет, хотя за ужином почувствовала себя отвратительно: выслушивать все эти глупости о строительстве здесь университета, медицинского колледжа и театра! Даже в мечтах я никогда не заходила так далеко. И как бы мы смогли основать здесь город? Кто бы всем этим занимался – семидесятилетняя старуха и человек, который живет под чужим именем и ходит по лезвию ножа? А тот старый дурак-профессор намерен строить мифический Атенас здесь, в долине, где случается до двухсот землетрясений в год! От них возникают пожары, обваливаются потолки. Церкви рушатся так часто, что над ними больше не возводят куполов. Опера, как же! На такой высоте певцы просто не смогут взять дыхание. Почему идеалисты такие недоумки?
На миг миссис Уикершем потеряла мысль, но потом продолжила:
– Вы знаете, почему здесь у нас так много землетрясений? Потому что Анды продолжают расти и, в конце концов, станут самыми высокими горами, выше Гималаев, если не вмешаются солнце и льды. Говорят, что Альпы уже осыпаются и скоро станут плоскими, как ваша ладонь, а значит, несколько маленьких Атенасов, как и настоящие Афины, канут в Лету. Города возникают и исчезают, как замки из песка, которые строят дети на морском берегу. Людская раса не становится лучше. Человечество порочно, лениво, вздорно и замкнуто на себе. Будь я моложе, а вы – свободны, мы смогли бы что-нибудь сделать – как здесь, так и там. У нас с вами есть одно качество, редкое, как зубы у кур: мы труженики. И работаем до самозабвения. Большинство же думает, что работает: люди могут довести себя до смерти своим усердием. Им кажется, что строят Атенас, а на самом деле полируют свои башмаки. В молодости я все удивлялась, что прогресс в мире осуществляется так медленно. Все эти прекрасные слова благородных речей, эти планы, эти краеугольные камни, все эти конституции, писанные для каких-то идеальных республик, не имеют никакого отношения к обычным мужчинам и женщинам. А жены, как Далила[29], отрезают прядь волос у мужей; отцы душат своих детей. Время от времени все приходят в экстаз по поводу радужных обещаний, которые дает цивилизация: легенды о вакцинации, чудеса, творимые железными дорогами, – но экстаз проходит и мы снова становимся самими собой – волками и гиенами, волками и павлинами. Который час?
Ей было стыдно за себя. Она плакала: та, которая не пролила и слезинки за последние тридцать, а может, и сорок лет, но одновременно и смеялась: протяжно, низко, почти беззвучно. Именно такой смех часто сопутствовал ее мыслям в одиночестве.
– Да, все безнадежно, но мы с вами остаемся рабами надежды. Вечер закончился, а я напилась. Мистер Толланд, сейчас вы отправитесь в постель, а проснетесь уже больным. Примерно в семь тридцать вас пронесут на носилках по улицам, чтобы весь свет увидел, как вам плохо. Вот красные чернила: пролейте их на грудь, а главное – у основания шеи. У вас также должны воспалиться железы под мышками и в паху – не забудьте накрасить эти места. Губы и рот должны быть темными: вот вам черные чернила. Когда будете лежать на носилках, разиньте рот пошире. Мы должны похоронить вас до того, как вернется мистер Бристоу. Завтра во второй половине дня, уже после того как констатируют вашу смерть, я приду к вам и расскажу, что делать дальше. Спокойной ночи, мистер Эшли.
29
Героиня библейской легенды о Самсоне и Далиле, истории вечного поиска себя, борьбы между добром и злом, между словом Всевышнего и внутренними терзаниями.