В директиве генерала Деникина налицо продуманные меры, однако в жизнь проводить было трудно из-за прогрессирующего разложения армии: комитеты плодились как грибы после дождя. Планировалось их комплектовать из всех категорий военнослужащих. В приказе по войскам Петроградского военного округа от 26 марта 1917 года утверждалось, например, создание ротных, батальонных комитетов в составе 1 офицера и 4 солдат.
Но на практике, как правильно подметил Деникин, верховодили солдаты. Комитеты являлись большими и дорогостоящими организациями. Содержание их обходилось казне в 250 тысяч рублей в месяц. Впечатляет и то, что в целом по армии число членов в комитетах различных уровней достигло почти 300 тысяч человек, оторванных от выполнения своих непосредственных обязанностей.
Причем в их числе преобладал, по меткому выражению Антона Ивановича, «не настоящий боевой элемент», а те, кто могли покорить солдатское сердце «хорошо связанной речью, внешней политической полировкой, вынесенной из откровенной партийной литературы».
Характерно, что еще находясь в ставке, Деникин включился в кампанию по обвинению Ленина в шпионаже в пользу Германии. В то далекое время его явно устраивали бездоказательные компрометирующие материалы, введенные в оборот А. Г. Амалинским.
Небезынтересны в данной связи свидетельства М. Д. Бонч-Бруевича, утверждавшего, что Деникин принудил вернувшегося из немецкого плена прапорщика Ермоленко дать показания в контрразведке ставки, что Ленин — агент германского штаба.
«Контррразведка штаба верховного главнокомандующего находилась в это время в ведении генерала Деникина, человека морально нечистоплотного, — писал М. Д. Бонч-Бруевич… — Не было сомнений, что все остальные показания возвратившегося из плена прапорщика были написаны им, если не под диктовку Деникина, то с его благословения…»
Не вступая в полемику, отметим, однако, два момента, не вызывающие возражений: генерал Деникин пользуется для доказательства своих взглядов материалами сомнительного характера; Бонч-Бруевич заведомо бездоказательно обвиняет Деникина в моральной нечистоплотности.
Это при том, что современная историческая наука до сих пор не внесла полную ясность в вопрос, а был ли Ленин немецким шпионом?[48]…
Однако для генерала участие в антиленинской кампании — это всего лишь возможность притормозить разложение армии.
Степень приобщения Антона Ивановича к политической деятельности стала таковой, что он уже не мог не заниматься ею даже после ухода из ставки главковерха.
Но он еще не ведал, какие жесткие политические баталии ждут его впереди…
ПОЛИТИКА НА КРОВИ
Начиная с определенной точки, возврат уже невозможен. Этой точки надо достичь.
Главковерх Брусилов читал рапорт генерала Деникина:
«На окраине селения меня ждал не построенный полк, а толпа стоящих и сидящих солдат. Без оружия, без поясов, многие босы или без фуражек, с папиросами в зубах. Эта одичалая толпа почти не ответила на мое приветствие. Заставить выслушать всех мешал общий гул и дикие отдельные выкрики. Пришлось говорить лишь с ближайшими, стараясь уяснить себе настроения солдат. Нет возможности передавать вопросы и ответы этих сбитых в банду людей.
Всяческие напоминания о долге перед Родиной, повиновении начальству, Временному правительству, министру Керенскому вызывали или бурю негодования, или бессмысленную полуругань, полуиздевателъство. Перестали верить всем, не верили сами себе. О наступлении говорили почти с яростью, уверяя, что все это выдумало начальство, которое хочет всех погубить.
Во время моих уговоров о необходимости наступать раздавались крики, кто хочет, пусть наступает, а мы не пойдем. Эти крики подхватились дружно возбужденной толпой. Картина полного разложения полка была очевидной с первых же минут разговора с ними…
…В этой банде большевиков было делать нечего.
Никакие причины, конечно, не снимают нравственной ответственности перед Родиной с нас, с начальников…
Но сто крат будет ужаснее и беспощаднее приговор истории над теми, кто, взяв в руки власть, не обрушил всей силы ее, всей беспощадности на сеющих анархию за немецкий счет».
48
Полагаю, что данная тема относительно объективно освещена в неординарной работе крупного питерского ученого В. И. Старцева (см.: