Анализируя процесс разложения подчиненных ему войск, Деникин заметил:
«…Главная часть большевистских агитаторов направлена именно в те части, которые предназначались для наступления и до настоящего времени сравнительно находили силы для борьбы с агитацией»[53].
Генерал Деникин, совершенно владея обстановкой, четко подытожил свои аналитические наблюдения:
«Пока со стороны правительства не будут приниматься самые решительные меры борьбы с влияниями, разрушающими всяческие представления о государстве, патриотизме, чувстве долга, до тех пор резолюции и убеждения не помогут делу оздоровления армии»[54].
В отличие от бессильного Временного правительства Деникин выработал конкретные меры, которые при их настойчивом проведении в жизнь могли бы, по крайней мере, затормозить процесс разложения армии:
«Поставить офицеров в такое положение, чтобы они не являлись объектом издевательств толпы, потерявшей всякое представление об ответственности.
Оградить армию от проникновения в ее среду лиц, „играющих на руку немцам и разлагающие последние, оставшиеся верными присяге части“. При этом главкозап особенно подчеркивает, что никакие причины не могут снять ответственность начальников перед Родиной»[55].
И такой уникальный, глубоко аналитический материал не был востребован Временным правительством! Почему?
Однозначно ответить сложно. Но все ж одна из главных причин — дилетантизм Временного правительства в военном строительстве.
А для Антона Ивановича большевики все больше ассоциируются с комитетами вообще. В его официальных донесениях появляются нетипичные для военачальника полицейские оценки — «банда большевиков…».
Конечно, эмоции переполняли профессионального военного, понимавшего, что армии грозит опасность полнейшего разложения. Более того, он осознает свое бессилие и отсутствие поддержки вышестоящего командования в борьбе с так называемой «бандой большевиков».
Сегодня понятно, что партия большевиков летом 1917 года представляла собой отнюдь не банду, а хорошо организованную политическую силу, прекрасно понимающую свою стратегическую цель — захват власти, которая медленно, но уверенно выпадала из рук Временного правительства. ЦК РСДРП (б) умело организовал пропаганду в войсках под лозунгом: «Немедленный выход из войны, мир без аннексий и контрибуций», который, конечно же, поддержали утомленные кровавой бойней солдаты да и офицеры.
Но самый уникальный парадокс заключался в том, что большевистская партия работала в армии легально, де-юре! Временное правительство рядом актов разрешило, например, митинги в войсках.
В какой армии мира могло быть такое, тем более в военное время? Да ни в какой!
Но воистину «умом Россию не понять…».
О какой партийной пропаганде может идти речь на театре военных действий? Тем более о призывах не воевать в период… подготовки фронтовой наступательной операции? Химера! Генерал Деникин, офицер, присягавший на верность Отечеству, участвует в войне. Пусть войне несправедливой, но все же войне, которая бушует на русской земле!
Парадокс: Антон Иванович присягал на верность Временному правительству, разрешившему… революционную пропаганду в армии. Следовательно, попытки Деникина прекратить антивоенную пропаганду не совсем легитимны. По крайней мере, по формальным признакам.
Гипотетически можно предположить: генерал Деникин в какой-то степени понимал, что бессмысленная война, чуждая российским интересам и русскому народу, полное разорение в стране, никчемное Временное правительство, настаивающее на продолжении «войны до победного конца», — все это только на руку союзникам, но никак не России. Не бессмысленно ли в таких условиях наступление? Антон Иванович Деникин — военачальник, обладавший гибким стратегическим и оперативно-тактическим мышлением, — не мог не задаться этим вопросом.
Да, он чувствовал, что Временное правительство, положительно не решив ни одной проблемы военного строительства в контексте революционных преобразований, создало благодатные условия для разложения армии и превращения ее в арену политической борьбы различных политических партий. Но Антон Иванович присягал на верность Отечеству, и долг офицера, взявшего на себя ответственность военачальника в воюющей России, брал верх!
И опять парадоксы русской истории. Большевики, столь успешно организовавшие пропаганду своих идей в русской армии летом 1917 года, создав в ходе Гражданской войны могучую Красную Армию, беспощадно пресекали любую подрывную пропаганду в красных частях и соединениях! Расстрел — вот то средство, которое стало доминирующим в борьбе с подрывной пропагандой против Красной Армии. Действительно, прав Л. Фейербах: «В хижинах и мыслят иначе, чем во дворцах…»