Антисемитизм как крупномасштабное явление на белом юге России всемерно проник и в белые армии. Офицеры называли евреев в письмах друг другу «микробами и разрушителями здорового организма нации». Они искренне верили, что «евреи портят молодежь». Причем антисемитизм был присущ не только рядовому офицерству, но и деникинскому генералитету.
Генерал H. Н. Шиллинг цинично заявлял, что он всегда будет опаздывать с войсками «для усмирения еврейских погромов»[76].
Но в то же время я не располагаю документами, свидетельствовавшими о том, что офицеры ВСЮР дискриминировались по службе.
Ясно, что Деникин, будучи членом социума, в котором антисемитизм имел мощные позиции, не мог не испытывать на себе его влияния. Но он не возводил бытовой антисемитизм в ранг государственной политики. Хотя и пассивно, но вел борьбу с еврейскими погромами в комплексе мероприятий по борьбе с разложением в своих войсках и в тылу: генерал, не колеблясь, как явствует из архивных документов, посылал войска для подавления еврейских погромов[77]. Принимались отдельные меры по обузданию зоологических проявлений антисемитизма в политической и общественной жизни белого юга России. По распоряжению ростовского градоначальника была закрыта упомянутая выше газета Пуришкевича «В Москву». Принципиально важно, что евреи, хотя бы формально, были равны перед законом. Они имели свои периодические издания.
Но проводимые Деникиным меры по обузданию антисемитизма отличались непоследовательностью, эпизодичностью, формализмом. Антисемитизму на белом юге России не было нанесено в период правления Деникина достаточно серьезных организационных, юридических, а уж тем более идеологических поражений. Интересную, хотя, естественно, небесспорную, точку зрения высказал в данной связи военный корреспондент Джон Эрнст Ходсон, который воочию наблюдал антисемитизм на белом юге России:
«Добровольцы питали глубокое предубеждение против евреев. И здесь Деникин попал в неожиданный драматический тупик, поскольку если бы он принял жесткие меры для того, чтобы заклеймить и предотвратить еврейские репрессии, то его обвинили бы в слабости или в том, что он платный агент евреев. Всем было известно, что украинец Петлюра завербовал в свою армию тысячи бойцов, a priori более благосклонно настроенных к Деникину, проповедуя антисемитский крестовый поход и утверждая, что русский генерал находится в руках евреев».
Петлюра, эмигрировавший во Францию, как известно, плохо закончил: он был убит в 1926 году неким Шварцбартом, который хотел отомстить за своих многочисленных соплеменников, уничтоженных во время петлюровских погромов. На последовавшем потом процессе Эрни Торрес, адвокат Шварцбарта, представил суду массу свидетелей. Один из них в своей речи ассоциировал имя Деникина с именем Петлюры. Раздались, однако, протесты со стороны присутствовавших в зале судебных заседаний евреев. Послышались утверждения, что если Петлюра устраивал погромы, то Деникин их в высшей степени осуждал.
И все-таки генерал в борьбе с антисемитизмом проявлял политическую недальновидность, легковесность при принятии решений. В августе 1918 года власти Черноморской губернии доложили в штаб Добровольческой армии о скупке евреями-спекулянтами земельных участков на побережье. Деникин наложил на донесении резолюцию: «Воспретить»[78].
Чиновники же, в развитие данной резолюции, составили одиозный документ, запрещающий евреям покупать или арендовать землю.
Будучи опубликованным в печати, он вызвал большой общественный резонанс. Потребовалось специальное разъяснение, что подразумевалось узаконить реально вышеозначенным документом: борьбу со спекуляцией командующий Добровольческой армией будет вести «независимо от того, лицами какой национальности данная спекуляция производится».
Подобная политика генерала в «еврейском вопросе» привела к тому, что Англия даже стала угрожать генералу прекращением помощи в связи с разгулом антисемитизма на территориях, подконтрольных ВСЮР.
А в белой эмиграции ошибки бывшего вождя Белого движения в «еврейском вопросе» были гипертрофированны. Стараниями главным образом еврейских средств массовой информации генерал был возведен в ранг главного идеолога и организатора еврейских погромов на белом юге России. Таким образом, в общественном сознании белоэмигрантов Деникина хотели поставить на один уровень с Петлюрой, Махно и другими черносотенцами.