На городской бойне тело боевого русского генерала было сожжено, а прах зарыт в землю.
Когда полгода спустя Добровольческая армия вернулась на Кубань, на месте могилы генерала Корнилова в Гначбау нашли лишь пустую яму и небольшой кусок соснового гроба. Тогда же на берегу Кубани около здания фермы, где был убит этот боевой русский генерал, был поставлен памятник — высокий деревянный крест.
Семья Лавра Георгиевича, находившаяся с ним на Дону, накануне похода была переправлена во Владикавказ. Его жена Таисия Владимировна умерла в Новочеркасске от воспаления легких 20 сентября (2 октября) 1918 года и там же была похоронена. Старшая дочь Наталья, ранее бывшая замужем за морским офицером Маркиным, после развода в эмиграции вышла замуж за бывшего адъютанта Алексеева генерала А. Г. Шапрона де Ларе. Их сын, названный в честь деда, в последние годы жил в Бельгии (умер в 2000 г.)[89]. Сын генерала Корнилова Георгий, которому ко времени смерти отца было двенадцать лет, позднее стал инженером-механиком и большую часть жизни прожил в США. Младший брат первого командующего Добровольческой армией полковник П. Г. Корнилов был расстрелян в июле 1918 года в Ташкенте после неудачной попытки антибольшевистского восстания.
Постепенно Деникин восстанавливал потерянное управление войсками. Новый командарм белых решил возвращаться на север, применяя гибкую тактику. Суть ее — внезапные удары, уклонение от боев с превосходящими силами противника. При этом была применена тактическая новинка — движение вопреки природе военного дела не вдоль, а поперек железных дорог, находящихся в руках большевиков.
Генерал достиг высокой мобильности войск за счет сокращения обозов и оставления 200 раненых на местах. Три санитара вызвались добровольно ухаживать за ними. Один из немногих пленных, взятых в заложники, комиссар Лиманский, купил себе свободу, дав слово чести охранять и защищать остающихся раненых.
Эту «бесчеловечную» акцию будут потом долго вменять в вину Деникину, который так объясняет ее:
«Речь шла о том, чтобы пожертвовать двумястами бойцами в надежде спасти несколько тысяч — или же мы будем двигаться медленно, и наше будущее окажется сомнительным. У меня возникло искушение вести всех, но, посоветовавшись с моими генералами, выслушав мнение Алексеева, Маркова, Романовского, я счел, что мой долг главнокомандующего поступить так, как я поступил».
Однако он признавался потом, что если бы сам оказался на месте одного из этих двухсот нетранспортабельных раненых, то пустил бы себе пулю в лоб.
Правда, осталось лишь 119 человек: восемьдесят одного из двухсот спрятали друзья на ломовых дрогах различных частей. Через несколько недель во время нового похода на Екатеринодар добровольцы проходили той же дорогой. Они узнали, что лишь двое были убиты красными, 16 умерли от ран и 101 выжил.
В те времена еще случалось, что даже некоторые красные комиссары держали свое слово чести…
Так Деникин стал практиковать институт заложников, получивший широкое распространение в Гражданской войне и у белых, и у красных. И это явно идет вразрез с его либерально-демократическими взглядами и подтверждает еще раз: в условиях Гражданской войны никто не может действовать в рамках общечеловеческих ценностей. Какие бы ни провозглашались благородные цели, пролитая братская кровь, гибель ни в чем не повинных людей не может не отразиться негативно на истории страны.
Но самое главное, что достиг в той критической ситуации новый командующий Добровольческой армией, — выработал и претворил в жизнь гибкую линию в отношении местного населения. Пресекая имевшие место эксцессы, Антон Иванович обеспечил в основном дружественное отношение кубанцев. Вследствие этого армия пополнилась более чем 2000 казаками. Генерал прекратил массовые расстрелы пленных рядовых красноармейцев. Ими пополнялся обоз, но иногда и строй. Деникин считал это симптомом определенного выздоровления добровольцев.
Вообще-то переходы из белых в красные, из красных в белые, в зеленые имели место всю Гражданскую войну. О чем это говорит? Войска были неустойчивы в политическом отношении. А с точки зрения психологии войска с обеих сторон комплектовались из одного человеческого материала. Подобное характерно именно для Гражданской войны. Но Деникин такую ситуацию в условиях 1-го Кубанского («Ледяного») похода использовал довольно эффективно.