Встречные бои, которые вели возвращающиеся на Дон белые волонтеры, были чрезвычайно тяжелы. В станице Медведовская добровольцы, пользуясь внезапностью, сумели пересечь железнодорожную линию. В станице Ильинской от приехавшего из Ростова торговца стало известно о том, что на Дону началось антибольшевистское восстание. Деникин поручил полковнику В. П. Барцевичу[90] выбрать по своему усмотрению 20 офицеров на самых лучших конях, прорваться на Дон, все узнать и вернуться. Спустя чуть более недели отряд Барцевича соединился с армией в станице Успенской, подтвердив полученные ранее сведения.
30 апреля (13 мая) 1918 года армия вновь вступила на территорию Донской области. «Ледяной» поход завершился. 80 дней похода, из них 44 с ведением боев, более 1050 км пути. Армия вышла в составе около 4000 человек, а вернулась в составе 5000 человек, пополненная кубанцами. В начале похода — 600–700 снарядов, 150–200 патронов на винтовку, в конце — почти то же (все снабжение добывалось в боях). Потери: убитыми — около 500, ранеными — 1500 человек.
Общий итог похода — сплошная цепь неудач. Белым так и не удалось создать на Кубани оплот против советской власти. Крупнейшее сражение за этот период — штурм Екатеринодара — едва не кончился гибелью всего дела. В походе погиб генерал Корнилов, являвшийся лидером и знаменем нарождавшегося Белого движения.
Прав советский историк Н. Какурин, считавший, что 1-й Кубанский («Ледяной») поход не привел к осуществлению целей командования Добровольческой армии, так как расслоение между иногородними и казаками, объединенными в общем революционном порыве, не успело еще сказаться. Оно появилось в конце похода, но армия не смогла это использовать, «дойдя до крайней степени истощения в бесполезном штурме Екатеринодара».
Позднее ученый классифицировал поход как партизанский набег, военное значение которого было ничтожным.
Белоэмигрантский военный историк А. Зайцов вслед за Какуриным пишет, что поход не принес Добровольческой армии актива. Однако армия, без надежды на помощь, открыто «пошла на вооруженную борьбу с большевизмом до конца».
…Иван Павлович Романовский размышлял о «Ледяном» походе сам с собой:
«Мы прошагали в обратном направлении тот самый путь, который прошли два месяца тому назад. Жизнь нас жестоко толкла в своей дьявольской ступке, и вот вместо того, чтобы превратиться в прах, мы вышли из испытаний закаленные, наделенные стальной волей и безграничным терпением…»
Один из добровольцев, Иван Шульц, живший в 1960 году в Буэнос-Айресе, нашел среди своих бумаг старую тетрадь-дневник, где он делал записи в течение этих памятных восьмидесяти дней, и дописал к ним в конце несколько строк:
«Если оставить в стороне неизбежную в тех условиях жестокость, то нужно подчеркнуть следующие, теперь обесцененные качества и ценности, доминирующие в душевном настрое бойцов „Ледяного“ похода: любовь к Родине, порядочность, чувство чести, благородство души, жертвенность. Этот поход предстал передо мной сегодня как лебединая песня русского человека, лебединая песнь… человечного человека».
Легенды «Ледяного» ох как красивы! Действительность — намного прозаичнее, даже страшнее. Тем не менее позднее история 1-го Кубанского стала своего рода эпосом Белого движения. Почему?
Удачное объяснение данному феномену дает современный российский историк В. П. Федюк:
«Легенды появляются тогда, когда в них возникает потребность. Кубанская же эпопея, окрашенная позднейшим пересказом в героические тона, сыграла огромную роль в самоутверждении добровольцев. Белое движение не могло опираться на преемственность идей и традиций. Императорская Россия, равно как и Россия Временного правительства, навсегда ушла в прошлое. Воспоминание о былой славе и победах, долгое время питавшие старую армию, умерли вместе с нею. „Ледяной поход“ создал новые традиции, новую семантику. В этом смысле он стал реальной точкой отсчета короткой истории „белой России“, столь трагично завершившейся два года спустя».
Ну, а для Антона Ивановича поход стал временем утверждения в качестве авторитетного командующего Добровольческой армией, достойного преемника генерала Корнилова.
КОЛЛАПС И РЕАНИМАЦИЯ
Никогда еще станица Егорлыцкая не видела столько офицеров. Верховный руководитель Добровольческой армии генерал Алексеев и командующий генерал Деникин организовали большое собрание, от командира взвода и выше. Верховный руководитель Добровольческой армии спокойным голосом обратился к собранию:
90