В непрестанных боях, в двух кампаниях, вражеская пуля щадила его. Слепой судьбе угодно было, чтобы великий русский патриот пал от братоубийственной руки…
Вечная память со славой павшему…
Для увековечивания памяти первого командира 1-го офицерского полка части этой впредь именоваться 1-й офицерский генерала Маркова полк.
Из двух сотоварищей Деникина по Быховской тюрьме в живых остался один Романовский, который до конца своей жизни будет его лучшим другом, его «ангелом-хранителем».
Рассказывая в своих «Воспоминаниях» об их отношениях, профессор К. Н. Соколов, будущий начальник ОСВАГ, член Особого совещания, напишет следующее:
«Было что-то исключительно трогательное в отношении Деникина к генералу Романовскому. „Иван Павлович и я…“, „Мы думаем с Иваном Павловичем…“, „Мы решили с Иваном Павловичем…“ — эти слова произносились с теплотой, почти с нежностью. Что касается меня, то я никогда не мог проникнуть в существо личности Романовского. Он получил досадную репутацию „человека левых взглядов“. Конечно, близость с генералом Деникиным, типичным русским интеллигентом и либералом, обязывала его в какой-то степени к либерализму, но, судя по тому, как он видел людей и вещи, этот умный человек, несмотря на часто безразличный вид, сонный взгляд, сохранял твердость и решительность и придерживался правых взглядов».
Другое мнение об Иване Павловиче имел Дроздовский:
«Мы достаточно хорошо знали Романовского: он был злым, ревнивым, самолюбивым, не останавливался ни перед чем, чтобы сохранить свое влияние и свою власть, и сметал со своей дороги всех тех, кого он считал опасным для себя…»
Этот «злой гений», «социалист», «взяточник», «скрытый еврей», как называли его многочисленные клеветники, был для Деникина «прямым и откровенным человеком, говорящим что он думает, иногда даже слишком грубо, без дипломатических уверток». Это задевало собеседников.
«Он приобрел репутацию „сухого формалиста“, — отмечал Антон Иванович — тогда как был преисполнен доброты и снисходительности и всегда был готов пожертвовать собой ради людей».
Одним словом, сколько людей, столько и мнений. Но для моего героя Романовский оставался по-настоящему близким человеком…
А бои шли своим чередом…
Белые волонтеры упорно продвигались к заветной цели. Более месяца войска армии, выполняя решение командарма, вели кровопролитные сражения, ломая упорное сопротивление красных, продвигаясь к Екатеринодару. У генерала Деникина возникли серьезные трудности в управлении войсками.
Воистину «каждый мнил себя стратегом, видя бой со стороны…».
Генерал Б. Казанович[94] в неопубликованной рукописи «Бой на екатеринодарском направлении» (хранится в ГАРФ) отмечал, что, например, полковник Тимановский[95], храбрый офицер, сменивший на посту погибшего генерала Маркова, был недостаточно подготовлен к самостоятельному командованию и «совершенно не считался с нужными указаниями». Проявлял неисполнительность и Дроздовский. Подразделения тыла отличались низкими морально-психологическими качествами.
В полку Дроздовского «обозные» случайно наткнулись на один из отрядов белых. Приняв их за красных, сразу же сдались им с криком: «Кадеты нас силой забрали». За эту подлость, пишет Казанович, «они были порублены на месте».
Но низкие моральные качества тыловых подразделений компенсировались доблестью волонтеров первой линии.
У Антона Ивановича имелись веские основания для того, чтобы сообщить в письме генералу Алексееву, что вера и подъем в войсках растут. «Армия полностью в руках начальников».
Деникин, как явствует из архивных документов, проявив железную волю, личный пример смелости (переместил свой КП ближе к первой линии), смог восстановить нарушенное управление. Но бои продолжались в неимоверно трудной обстановке. Были моменты, когда у добровольцев не было даже патронов. Их добывали в бою у красных после штыковых атак и рукопашного боя. Армия понесла большие потери. В 1-й и 3-й дивизиях выбыло из строя 25–30 процентов личного состава. Характерно, что в столь трудный момент Деникин пытается даже проявлять гуманизм по отношению к пленным. Он писал жене:
94
95