Вообще, в этом конфликте солдатская прямолинейность, нетерпимость к политическим оппонентам, что было присуще Деникину, сыграли ему плохую службу. Антон Иванович не хотел сглаживать острых углов. Как-то он был на большом официальном обеде у кубанского атамана в его дворце. Над дворцом, естественно, реял национальный флаг Кубани. Атаман Филимонов сидел на первом месте, Деникин — на втором. Краснов утверждает в своих мемуарах, что это Антона Ивановича «оскорбило и взорвало».
Но когда дело дошло до речей, то генерал Деникин выдал спич, который никак не назовешь дипломатическим. Он сказал буквально следующее: «Недавно над этим дворцом развевалось красное знамя, и под ним во дворце сидела разная сволочь. Теперь над дворцом развевается знамя иных цветов[109] и сидят иные, прочие люди. Я жду, когда над этим дворцом взовьется флаг Единой Великой России! За Единую, неделимую Россию. Ура!..»
Деникин в отношениях с Кубанью так и не смог снять напряженности. Брожение продолжалось. Все настойчивее выдвигалось требование — «провозгласить на время Гражданской войны самостоятельность Кубанского края». Но с большим трудом, пока без применения силы, базируясь на личном авторитете, понимании атамана Филимонова и поддержке Антанты, главком заставляет все-таки в декабре 1918 года признать раду свое верховенство. Между тем проблема не снята. Она загнала вглубь. Как показали события 1919 года, ненадолго.
Итак, Добровольческая армия в течение 1918 года окончательно оформилась как «государство в государстве».
ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА: ПЕРВЫЕ ШАГИ
Вспыльчивый человек возбуждает раздор, а терпеливый утишает распрю.
Любое государство немыслимо без проведения внешней политики. Это аксиома. Точно так же и то, что внутренняя и внешняя политика находится в тесном диалектическом единстве. Не миновала чаша сия и Деникина, взвалившего на себя тяжкий крест построения новой российской государственности в условиях, когда с соотечественниками, разведенными по разные стороны баррикад, чаще беседовали не на языке дипломатических протоколов, а на языке пулеметов.
Для проведения внешней политики предстояло оценить внешнеполитическую обстановку. Такая оценка представлена полно в письме главнокомандующего Добровольческой армией генералу Н. А. Степанову, представителю Белого движения в Сибири (написано в декабре 1918 г.)[110].
Деникин полагал: настроение в Абхазии и Армении русофильское, правительства ищут сближения с Добровольческой армией; Грузия — «пока в руках сепаратистов с явно социалистической окраской», и ее правительство готово «метаться куда угодно, только бы не в сторону Добровольческой армии»; Азербайджан «находится в сфере влияния англичан»; в Екатеринодаре начались переговоры с союзниками.
Во главу угла главком Добровольческой армией ставил построение взаимоотношений с Антантой. Впоследствии, в период деникинской единоличной военной диктатуры на юге России, это станет одним из ключевых направлений внешнеполитической деятельности вождя белых волонтеров. В конце 1918 года подобные взаимоотношения только зарождалось.
В западной историографии модно было объяснять причины, например, высадки союзников в Мурманске тем, что это необходимо для ведения боевых действий против Германии. Вроде бы после завершения разгрома Германии войска Антанты должны были бы убраться с нашей территории. Ан нет! Началась открытая интервенция. Спрашивается, почему?
Антанта имела конкретную экономическую заинтересованность. Общая сумма вкладов иностранных держав в Россию накануне 1917 года составляла 2242974 тысячи рублей. Из них французский капитал — 731745600 рублей (22,6 %), распространявшийся следующим образом: угольная промышленность — 4,3 %; металлургия — 21,6 %. Царская Россия задолжала в 1917 году 16 млрд рублей. Военные долги России составили: Англии — 5,4 млрд золотых рублей (67 %); Франции — 1,8 млрд золотых рублей (22 %). Повышенный интерес имела Антанта и к Донбассу. Из 28 акционерных обществ по добыче каменного угля, располагавшихся в Донбассе, 25, то есть 95,5 % общей добычи угля, принадлежали Англии и Франции.
Отсюда вытекает и политическая детерминанта интервенции Антанты в Россию — уничтожение большевизма, политика которого, проводившаяся в 1918 году, отнюдь не соответствовала экономическим интересам Англии, Франции, США. Более того, каждая из стран блока имела свой антирусский интерес и территориальные притязания, и неутолимую жажду завладеть богатейшими ресурсами бывшей Российской империи. В таком смысле каждый тянул российское одеяло на себя. Но это-то их в конечном итоге и сгубило. Единства не было. Интервентов объединял только ярый антисоветизм. Но его, как показала история, оказалось мало для достижения своекорыстных интересов.
109
Кубанский национальный флаг в 1918–1920 гг. был разделен на три продольные полосы: узкую синюю (иногородние), двойную широкую малиновую (казаки), узкую зеленую (горцы).