Однако несмотря на предательство Антанты, существовали еще и факторы, повышавшие шансы генерала Деникина на успех в весенне-летних операциях 1919 года.
Хотя соотношение сил и средств к весне 1919 года сложилось не в пользу белых (по штыкам и саблям — 1:3,3, по орудиям — примерное равенство), морально-психологическое превосходство, по оценке разведки Деникина, было на стороне ВСЮР. Разведка обращала внимание своего главкома на то, что в военно-политическом руководстве красных в южном регионе России отсутствует единство.
Именно тогда Троцкий неоднократно обращался в ЦК РКП(б) с предложением о создании заградительных отрядов. Идея председателя Реввоенсовета Республики была конституирована[116].
Кроме заградительных отрядов практиковались расстрелы в целях предотвращения паники, повышения устойчивости войск в бою. Так, командир 5-го полка, по сообщению штаба Донецкой группы войск командующему Южным фронтом от 8 февраля 1919 года, был расстрелян на месте за то, что в критический момент закричал солдатам: «Спасайся, кто может!»
Кроме расстрелов на месте, планово работали и вновь создаваемые военно-революционные трибуналы.
Думается, у разведки ВСЮР имелись весомые основания для доклада своему главкому, что силу сопротивлению красных «придает страх террора». Восстания в их тылу крупного успеха не принесут, ибо они «подавляются беспощадно».
Главком ВСЮР при планировании операций учел и такое для него благоприятное обстоятельство, что 15 января 1919 года украинское националистическое правительство (Директория) открыто объявило войну Советской России. Командование РККА для разгрома петлюровских гарнизонов и отдельных военизированных формирований было вынуждено решиться на продвижение в глубь Украины в полосе свыше 60 километров от Чернигова и Бахмача.
В мае на юге Украины поднял мятеж начальник 6-й Украинской советской дивизии Н. А. Григорьев (до 20 тысяч человек, до 50 орудий). Силы советских войск таяли на глазах, им пришлось заниматься ликвидацией григорьевской авантюры. К тому же с григорьевским мятежом начались дикие погромы, небывалый грабеж, истребление коммунистов, чекистов, работников местных советских органов, всех, кто им сочувствовал. Жертвами становились ни в чем не повинные обыватели.
Но главные надежды главком ВСЮР связывал именно с Добровольческой армией.
Будущий Маршал Советского Союза А. И. Егоров, погибший в сталинских застенках, ссылаясь на архивы Красной Армии, опубликовал небезынтересные итоговые характеристики армий белого юга России.
«Наибольшей боеспособностью обладала Добровольческая армия. По нашим архивным данным, армия считалась белыми надежной на 98 %, тогда как Донская армия оценивалась так: открытые возмущения — 16 %, перешедшие на сторону красных — 28,5 % и расформированные вследствие своей неблагонадежности — 27 %…»
И в такой кутерьме Антон Иванович с нетерпением ждал рождения сына. Он беспокоился, так как гинекологи Екатеринодара давали пессимистический прогноз: ребенок слишком крупный и никак не проявляет себя. 4 марта, когда Деникин проводил совещание со своим штабом, позвонил хирург и задал вопрос:
— В случае крайней необходимости о чьей жизни я должен думать — о жизни вашей жены или вашего сына?
— Конечно, о жизни моей жены!
На рассвете 5 марта Романовский пришел разбудить своего начальника. Чувствуя, как будет разочарован Деникин, он не осмеливался сказать правду. Главнокомандующий спросил:
— Плохие новости?
— Не совсем, Антон Иванович, Ксения Васильевна чувствует себя хорошо.
— Маленький Ваня мертв?
— Нет, нет! Нет маленького Ивана… Крупная девочка, она весит больше десяти фунтов!
Нескрываемое разочарование. В госпитале Екатеринодара оно еще увеличилось. Роды оказались трудными, голова новорожденной сплющилась, на макушке была заметна ямка. Ксения Васильевна, казалось, совершенно не обращала на это внимания.
— Мы назовем ее Ариадной, — сказала она.
— Ни в коем случае. Столь претенциозное имя не подходит такому уродцу. Нужно простое имя… почему бы не Мария?
— Нет, Иваныч, только не Мария! У нас была в свое время кухарка Мария, такая необязательная, вредная…[117]
Был заключен компромисс, и через несколько дней генерал Лукомский и жена генерала Романовского держали над купелью маленькую Марину.
На двери палаты появилась дощечка с надписью: Марина Антоновна Деникина. Отныне в этой палате могли бесплатно лежать нуждающиеся женщины — будущие матери. Вспоминает Марина Антоновна:
117
В личной беседе со мной в июле 2004 года Марина Антоновна высказала другую версию протеста Ксении Васильевны против имени Мария: «Наверное, у мамы появилась снова чувство ревности (а она была очень ревнивой) к той далекой Марии с русско-японской войны, что запечатлена на фотографии рядом с папой. Помните, я писала в своей книге о том, как задала неудачный вопрос папе о том, что это за дама на фотографии рядом с ним…» —