Он писал, что совершенно не понимает политики Англии. По всей видимости, ею преследуются какие-то личные цели. С Грузией и грузинами заигрывают, а грузины держат себя с англичанами весьма бесцеремонно. Англичане «или не умеют, или не хотят проявить свою власть, или диктовать свою волю».
Когда англичанам было выгодно, то они поддерживали Деникина довольно решительно. Например, английское командование не препятствовало укреплению главкома ВСЮР в Дагестане, так как тот был тылом белых. По этому поводу английский исследователь Гейлард писал, что англичане планировали обосноваться хозяевами в Баку, оставив русским нефтепромыслы в Грозном и на Северном Кавказе.
Наиболее драматично для генерала Деникина складывались отношения с Польшей.
Он высказывался за восстановление польской государственности, но только по этнографическому признаку, о чем уведомил союзников по Антанте и не скрывал от начальника польского государства — маршала Пилсудского. Главком ВСЮР прямо заявил главе польского государства через эмиссара генерала Корняцкого о том, что Россия останется Единой и Неделимой.
Генерал полагал, что Польша будет активно выступать против Советской России, но он не учел националистических амбиций маршала Пилсудского.
Получив отказ Антанты от вооруженной поддержки, Пилсудский начал непосредственные контакты с главнокомандующим ВСЮР, вступив с самого начала в двойную игру. Стратегический план Пилсудского был таков: путем затягивания переговоров и угроз прекратить поддержку ВСЮР, окончательно ослабить позицию белых. Одновременно установить контакт с правительством Ленина, попытаться достичь некоторых территориальных уступок.
Такая двойная игра вскоре стала известна генералу Деникину. ОСВАГ доложил ему о сути политики Польши следующее: «Мы хотим, чтобы большевики били Деникина, а Деникин бил большевиков».
Отсюда желание: «Пользуясь междоусобной борьбой в России, извлечь для себя наибольшие выгоды»[132].
Такое известие стало для Антона Ивановича большим ударом.
Польские политики в своем вероломстве по отношению к Деникину порою опускались до мелких козней, которые унижали высшее должностное лицо белого юга России. Поезд дипломатического представителя ВСЮР в Польше не могли загрузить 17 дней, все решали, где разместить представительство белых.
А ведь польская миссия, прибывшая в Таганрог 30 сентября 1919 года, была принята самым радушным образом… Хотя сразу стало ясно, что ее единственной задачей было склонить Деникина к формальному обещанию отдать Польше Курляндию с ее Балтийским побережьем, Волынь, Литву и Белоруссию. Не вышло…
Не содействовало установлению более тесных контактов с Польшей и отсутствие оперативной связи между Варшавой и Таганрогом. Она осуществлялась через… Париж. Парадоксальный факт: когда войска генерала Деникина подходили к Орлу, дипкурьер ВСЮР приехал в Польшу лишь на 29-й день.
Полковник Долинский, представитель Деникина в Варшаве, писал своему главкому об унижениях, которым он постоянно подвергался, о свирепствовавшей в Польше дикой «дерусификации» и о растущей враждебности прессы к армии юга России.
Из воспоминаний М. А. Деникиной:
«Мой отец в мемуарах упоминал о своем представителе в Варшаве полковнике Долинском. В апреле 1981 года я получила письмо от немецкого преподавателя математики Р. Долинского. Сын полковника (затем произведенного моим отцом в генералы) раздобыл мой адрес, чтобы поделиться своими отроческими воспоминаниями, относящимися к его жизни на Украине в 1919 году. Он задал мне вопрос, на который я должна была ответить „нет“.
„Марина Антоновна, нет ли случайно в бумагах, оставленных Вашим отцом, деталей, связанных с миссией моего отца в Польше осенью 1919 года? Мой отец говорил мне об этом лишь однажды перед своей смертью“.
Вот что я узнала: в Восточной Пруссии в районе Данцига находились склады немецкого оружия и боеприпасов, которые по Версальскому договору должны были быть уничтожены. On-ределенным ответственным лицам в Германии пришла идея предложить оружие белым, которые сразу же приняли предложение. Но чтобы переправить оружие на юг России, необходимо было получить разрешение Польши на его перевозку через ее территорию. Мой отец был ответственным за проведение всей операции. Она могла быть осуществлена только при содействии какого-нибудь члена союзнической комиссии. В Варшаве моему отцу рекомендовали некоего француза, так сказать, подходящего для нашего дела и будто бы вполне достойного доверия. На самом деле этот человек выдал моего отца и провалил все предприятие.