Генерал Глазенап после того, как удалось создать 15-тысячный корпус при помощи правительства Венгрии, заявил, что у него «нет веры в генерала Деникина».
Аптон Иванович пристально следил за событиями в Советской России. По возможности знакомился с советскими публикациями, белоэмигрантской прессы и нелегальными источниками, поступавшими с Родины. В ГАРФ хранится письмо анонимного автора от ноября 1923 года из Москвы в Париж о положении в Советской России[144].
Отдельные положения этого письма, судя по литературным трудам Деникина, нашли опосредованное выражение в его публикациях: народ поддерживает советскую власть, но это не значит, что он доволен, ибо он знает, что «власти его обманывают»; об эмиграции в «Совдепии» знают мало. «Судят больше по поверхности, на которой много сора и грязи».
И все же недостает Антону Ивановичу объективности в оценке большевизма и советской власти, ибо горечь поражения довлела над ним болезненно и безраздельно.
Бывший белый вождь прямо и косвенно ощущал большую неприязнь к себе как к личности и обанкротившемуся военно-политическому деятелю. Об антиденикинских настроениях в белой эмиграции доложили в секретариат Ленина.
В 1921 году аналитики Коминтерна отмечали, что Деникин и «полуденикинские лидеры», по мнению монархических кругов белой эмиграции, скомпрометировали себя в глазах народа, что ставку на них в антибольшевистской борьбе делать нельзя[145].
Вырабатывая свою мировоззренческую, политическую позицию, Антон Иванович выделил для себя ключевые события, по которым ему было необходимо определиться: отношение к остаткам белых армий и образовавшемуся РОВС; тактика белой эмиграции по отношению к Советской России.
В отношении остатков белых армий его позиция была категоричной: армия должна быть сохранена.
Он писал Кутепову, что, если удастся сохранить организационные ячейки, армия «будет предохранена от распыления». Для этого, считал генерал, остатки частей нужно расселить в Балканских странах и при содействии правительств поставить их «на положение вольных работ». При этом следует поддерживать нравственную связь с теми родными ячейками, где под именем «полков», «батарей» образуются рабочие артели. Главное — сохранить традицию и организацию. «Без них добровольчество обратится в бесконечную пыль». В сложившемся же статус-кво белых частей их бывший главком советовал остаткам белого воинства «терпеть, учиться и работать».
Деникин крайне осторожно и деликатно высказывал свои суждения. Общественность еще помнила о его борьбе с Врангелем за власть в 1919–1920 годах. Поэтому Антон Иванович держался отстраненно от своего преемника, не желая, по личной оценке, «хоть одним словом помешать новому командованию».
Возникновение РОВС вполне удовлетворяло его. Но у генерала возникли определенные сложности с руководством новообразованного союза. Он тесно контактировал в основном с генералом Кутеповым, который стал с первых дней образования РОВС одной из ключевых фигур в руководстве. Генерал Деникин не хотел вмешиваться в дела РОВС. Но командование союза (генералы Врангель, Шатилов), видимо, помня прежние обиды на своего бывшего главкома, старалось подчеркнуто не замечать Антона Ивановича.
Более того, Шатилов чинил препятствия в работе Деникина над «Очерками русской смуты». Материалы, хранящиеся в ГАРФ[146], показывают: Деникин высказывает искреннее недоумение в связи с отказом в высылке некоторых архивных документов штаба ВСЮР, необходимых ему для работы над мемуарами. Антон Иванович деликатно напоминает при этом, что он имеет «моральное право на архив», так как являлся главнокомандующим ВСЮР. Проволочки же срывают его обязательства перед издателями. Шатилов не удостоил генерала ответом. Началась бюрократическая волокита. Лишь через месяц бывшему вождю Белого движения на юге России были высланы 49 дел штаба ВСЮР.
Позиция генерала Деникина о тактике белой эмиграции по отношению к советской власти базируется на главном положении: большевизм — злейший враг, с которым не могло быть допущено даже мысли о компромиссе. И рассуждая о путях дальнейшей борьбы, Деникин оформил свои взгляды в стройную концепцию. Для ее понимания представляет интерес недатированный черновик статьи генерала «Искание Родины», хранящийся в ГАРФ[147].
Статья ориентировочно написана между 1922–1926 годами, так как по ее контексту чувствуется, что работа над «Очерками русской смуты» близится к завершению, а о генерале Слащеве, вернувшимся на Родину в 1921 году, говорится как о живом (погиб в 1929 году). Статья не публиковалась в эмигрантской прессе. Впоследствии сам генерал мельком говорил о ней в своей работе «Русский вопрос на Дальнем Востоке».