«Деникин дважды сильно озадачил большевиков. Первый раз летом 1919 года, когда предпринял поход на Москву… Второй раз в 1943 году. В обоих случаях его действия рассматривались на заседаниях Политбюро правящей Коммунистической партии. Вначале в присутствии Ленина, затем — Сталина. В 1919 году от Деникина спасали Россию, в 1943 году Деникин спасал Россию.
В тяжелейший период войны с фашистской Германией, когда все было на строжайшем учете, от патрона до перевязочного бинта, Деникин послал на свою Родину вагон медикаментов для Красной Армии. Сталин оказался в большом затруднении: что сказать народу? Решили: медикаменты принять, народу не сообщать. Так и сделали. Тайну раскрыли архивные документы».
Но ссылки на конкретные архивные документы здесь отсутствовали. Против красивой легенды свидетельствовала и книга Д. Леховича «Белые против красных. Судьба генерала Антона Деникина». Между тем для большей уверенности я решил обратиться за разъяснениями к Марине Антоновне.
В письме от 3 января 1999 года она сообщила, что «уже читала в „Октябре“ совершено нелепую глупость» (имеется в виду статья Л. Спирина).
Папа страдал за русских солдат, но помогать им мог только словесно!
Буду вам благодарна, если вы исправите в печати эти ложные сведения!.
Я выполнил просьбу Марины Антоновны[151].
Вернемся, однако, в Мимизан времен немецкой оккупации.
Против Антона Ивановича, занявшего антифашистскую позицию русского патриота, вело психологическую войну не только немецкое оккупационное командование, но и русские коллаборационистские деятели, главным образом из окружения бывшего атамана Всевеликого войска Донского генерала Краснова, активно сотрудничавшего с Гитлером. Это нашло выражение в развязанной кампании травли Деникина, генерала-патриота, в коллаборационистской прессе.
Бывший вождь Белого движения вспоминал о том, что в газете немецкой пропаганды на русском языке «Парижский вестник» появилась статья некоего полковника Феличкина, которого генерал-патриот охарактеризовал как «провокатор справа». В ней автор, отмечая роль «жидомасонов» в истории русской революции, без всякой логической увязки с текущим моментом писал:
«Ярый противник сближения России с Германией, Деникин, парализуя дальновидную политику генерала Краснова, на наших глазах уже перешел в жидомасонский лагерь».
Но Антон Иванович мужественно все это перенес.
1 ноября 1942 года, выставленные за дверь хозяином, чета Деникиных переехала в соседнюю лачугу. Отец написал 12 ноября 1942 года дочери:
«Темная, холодная, грязная, с убогой и недостаточной мебелью и т. д. и т. д. А кроме того, хозяева — прохвосты. Еще никогда нам не приходилось жить в такой обстановке.
На будущий неделе собираемся оба в Бордо к докторам, так как наш доктор Дюртени нашел у меня дефект, требующий осмотра специалистом».
Антона Ивановича ждала серьезная операция, о чем он сообщил Марине Антоновне 26 ноября 1942 года.
«Решил по ряду обстоятельств „резаться“ в Бордо. Клиника — одна из лучших; хирург — известный специалист. Поступаю в клинику 1-го, во вторник. Дня два или три будут подготавливать к операции. И потому твой приезд желателен 4-го или 3-го; лучше 3-го. Надеюсь, все сойдет благополучно и тогда тебе придется пробыть в Бордо дней 5–6 после операции, пока я несколько не оправлюсь».
3 декабря генеральская дочь дежурила у постели отца, спала на диване, который «в лучшей клинике Бордо» был поставлен для нее в палате, где лежал старик генерал. С первой же ночи ее принялись терзать вши. 5 декабря отцу сделали операцию простаты. Он терпеливо, как старый солдат, перенес местную анестезию — укол в позвоночник. После того как его перевезли в палату, признался дочери:
— Укол оказался очень болезненным, потом, однако, я уже ничего не чувствовал, но видеть над собой «зеркало» хирургической лампы и то, как меня разделывали, оказалось тягостнее, чем я это мог предположить…
Операция длилась три часа. В следующие несколько дней Антон Иванович испытывал боль, затем все пришло в норму, и 12 декабря Марина Антоновна вернулась в Париж к сыну. 13 декабря она получила телеграмму, что отец умирает, а 14 декабря — что ему лучше. Он тяжело перенес операцию и вернулся в Мимизан только в начале января 1943 года.
151