Из воспоминаний бывшего генерал-квартирмейстера ставки главковерха[31] Ю. Н. Данилова:
«Все знали неподготовленность государя, достигшего на военной службе лишь скромного положения полковника одного из гвардейских полков. Самоназначение было встречено недоверием и унынием, потому что весь его внутренний облик мало соответствовал масштабу этой войны».
Тем не менее смена Верховного состоялась. 20 августа 1915 года Николай II приказал ставке перебраться из Барановичей в Могилев. Императорский поезд подошел к Могилевскому перрону. Из вагона новый Верховный вышел в сопровождении вновь назначенного начальника штаба ставки генерала Алексеева (хоть какое-то утешение, что начальник штаба — военный профессионал высшего класса).
Но чуда не случилось: новый главковерх не изменил хода боевых действий. «Великое отступление» продолжалось.
Антон Иванович очень тонко, с дистанции времени и опыта таким образом описывает психологическую ситуацию, которая сложилась после того, как главковерхом стал император:
«В армии перемена Верховного не вызвала большого впечатления. Командный состав волновался за судьбы войны, но назначение начальником штаба Верховного генерала Алексеева всех успокоило. Что же касается солдат, то в деталях иерархии они не отдавали себе отчета, а государь в их глазах всегда был главой армии. Одно обстоятельство, впрочем, вызывало толки в народе, оно широко отражалось в перлюстрированных военной цензурой письмах. Все считали, что „царь был несчастлив“, что „ему не везло“. Ходынка, Японская война, Первая революция, неизлечимая болезнь единственного сына…
Фактически распорядителем всех вооруженных сил Российского государства стал ген. Михаил Васильевич Алексеев.
В сущности такая комбинация, когда военные операции задумываются, разрабатываются и проводятся признанным стратегом, а „повеления“ исходят от верховной и притом самодержавной власти, могла быть удачной. Но… государь не имел достаточно властности, твердости и силы характера, и ген. Алексеев, по тем же причинам, не умел „повелевать именем царя“».
После вступления в должность главковерха царь все более терял нити управления страной. Наверное, можно согласиться с поэтом А. Блоком, который писал:
«Став верховным главнокомандующим, император тем самым утратил свое центральное положение, и верховная власть… окончательно распылилась в руках Александры Федоровны и тех, кто за ней стоял».
Единственное, что в «год великого отступления» спасало трещавшие по швам русские фронты, — мужество российского солдата и офицера-окопника да мудрость военных-профессионалов подобных Антону Ивановичу. Именно они в экстремальных условиях зачастую делали невозможное возможным.
В конце августа 1915 года Деникин получил приказ от генерала Брусилова: спешно идти в местечко Клевань, находившееся между Луцком и Ровно. Приведя дивизию форсированным маршем в исходный район к ночи, Деникин застал там полный хаос. Со стороны Луцка наступали австрийцы, тесня какие-то русские ополченские дружины и спешенную кавалерию. Никакого фронта не было, и путь на Ровно открыт.
Генерал развернул дивизию по обе стороны шоссе и после долгих поисков вошел в телефонную связь со штабом армии. Узнал, что положение серьезное: штаб армии планируется эвакуировать в Ровно; у Каледина спешно формируется новый 39-й корпус из ополченских дружин, которые, по словам Брусилова, «впервые попадают в бой и не представляют никакой боевой силы». Антон Иванович был отдан в подчинение начальнику корпуса генералу Стельницкому.
Брусилов добавил: фронт все же получится довольно устойчивым, «опираясь на Железную дивизию, дабы задержать врага на речке Стубель».
Положение дивизии — труднее не бывает. Она занимает огромный фронт, до 15 километров. Противостоящая группировка противника превосходит соединение Деникина по силам почти втрое. Обороняться при таких условиях невозможно. Тогда генерал решил атаковать. С 21 августа он трижды переходит в наступление, и тремя атаками Железная дивизия приковывает к своему фронту около трех австрийских дивизий и задерживает обходное движение противника. Но 8—11 сентября после тяжких боев австрийцам все-таки удалось оттеснить соединение за реку Горынь. Однако упорный генерал Брусилов продолжал наступление.
Железная дивизия шла в центре фронта. Блестящими атаками колонн генерала Станкевича и полковника Маркова противника разбили. 18 сентября дивизия по собственной инициативе, преследуя быстро отступавших австрийцев, форсированным маршем пошла на Луцк. 19 сентября Деникин уже атаковал его передовые укрепления. Бой шел беспрерывно весь день и всю ночь. Против 4-й стрелковой дивизии сражались 2,5 австрийские дивизии, прочно засевшие в хорошо подготовленных окопах. Стрелки дрались на самой позиции, брали пленных, захватили два первых ряда окопов. Но дальнейшее продвижение оказалось непосильным. Войска устали, и дивизия стала нести большие потери.