— Церемоньял марш! — скомандовал он австрийцам. — Нах Чарторыйск!»
…Чарторыйская операция, несмотря на то, что противнику удалось ликвидировать прорыв, пользуясь своим численным превосходством, стала славной страницей в истории русского военного искусства, в биографии Железной дивизии и ее командира генерала Антона Ивановича Деникина.
9 ноября в последний раз Железная дивизия перешла всем фронтом в атаку, разбив австро-германские части. Только пленных взяли 8,5 тысячи человек.
А потом на Юго-Западном фронте с половины ноября наступило затишье, длившееся до весны 1916 года. Первый отдых Деникина и его железных стрелков с начала войны…
Прежде чем перевернуть новую страницу военной эпопеи генерала, отметим один принципиально важный момент. Антон Иванович, получив в командование Железную бригаду, развернутую в 1915 году в дивизию, вне зависимости от стратегической, оперативно-тактической обстановки на своих участках ответственности, всегда добивался успеха. И в оборонительных, и в наступательных боях.
В чем секрет его военных успехов?
Деникин зарекомендовал себя мастером нестандартных решений. В боях под Луцком командир немецкой дивизии отдал частям боевой приказ:
«На нас наступает одна из лучших русских дивизий. Ввиду исключительной активности ее начальника предписываю принять самые интенсивные меры охранения… Мы должны быть готовы ко всяческим неожиданностям…»
Генерал придавал особую значимость укреплению морального духа личного состава. Он тесно взаимодействовал с армейским духовенством[32] и решал совместно с ним задачу патриотического воспитания своих стрелков. В целях воспитания у солдат ненависти к врагу в частях соединения распространялись специальные альбомы с фотоснимками, показывающими зверства немцев и австрийцев над русскими военнопленными.
Личный пример офицеров дивизии имел первостатейное значение. Самого начальника дивизии можно было часто наблюдать в боевых порядках в непосредственной близости к переднему краю. В боях за Луцк он вообще перенес свой командный пункт в боевые порядки 16-го стрелкового полка, который первым ворвался в Луцк.
В итоге в дивизии поддерживался дух высокого наступательного порыва. Рядовой 1-й роты 15-го стрелкового полка И. Давлядче был тяжело ранен в обе руки. На приказ командира роты отправиться на перевязочный пункт ответил: «Какой перевязочный пункт, когда впереди австрийцы» и с криком «Ура!» бросился вперед.
Боевая слава генерала Деникина — это не его величество случай, не жар-птица военного счастья (хотя без нее, конечно, тоже не обошлось), а закономерность.
БРУСИЛОВСКИЙ ПРОРЫВ И ПОСЛЕ
В штабе командующего 8-й армией генерала Каледина капитан из разведывательного отделения допрашивал пленного австрийского офицера. Вид его был жалок, он еще не пришел в себя от шока. Нервно покуривая, сообщал слегка дрожащим голосом ведущему допрос офицеру:
— Ничего не понимаю, господин капитан! Нашу оборону под Луцком ни теоретически, ни практически прорвать невозможно!
— Но ведь прорвали, — возразил капитан-разведчик.
— Вот именно! Ваши солдаты и офицеры— сущие дьяволы.
— Насчет дьяволов ничего сказать не могу. Но дивизию эту не зря называют Железной. Ее начальник генерал-лейтенант Деникин — большой мастер бить врага.
— Наслышан о вашем Деникине. Надо же, Луцк взял! Ведь наша оборона была неприступна!
— Вы это уже говорили. Продолжим допрос.
— Готов отвечать на ваши вопросы, господин капитан. Наверное, нашей армии после Луцка ничего не остается другого, как соорудить громадных размеров чугунную доску, водрузить ее на линии огня теперешних позиций и написать: «Эти позиции были взяты русскими, завещаем— никогда и никому с ними не воевать».
— Может быть, вы правы. Мощную оборону прорвали Железные стрелки генерала Деникина! Впрочем, давайте все-таки ближе к делу…
Это лишь один эпизод Брусиловского прорыва, где роль первой скрипки сыграл Антон Иванович Деникин.
Брусиловский прорыв… Интереснейшая, героическая страница Первой мировой войны. Не так уж много было удач у русской армии. Но Брусиловский прорыв — бальзам на израненную душу русского человека, несущего все тяготы военного лихолетья.
32
Необходимо подчеркнуть, что военное духовенство было составной частью государственного аппарата: протопресвитерское звание приравнивалось к чину генерал-лейтенанта; главный священник, отправлявший службу в гвардии и Петербургском военном округе, состоял в чине, равном полковнику, а полковой священник по званию приравнивался к капитану. К началу XX в. Ведомство военного и морского духовенства состояло из 730 священников, 134 диаконов, 99 псаломщиков и обслуживало не только строевые части, но и учебные заведения и госпитали (См.: Русское православие. Вехи истории. М., 1989. С. 589).