Впереди Антона Ивановича ждали тяжкие испытания лихолетья очередной русской смуты.
АНТОН И КСЕНИЯ: ИСТОРИЯ ЛЮБВИ
Ася тяжело переживала смерть своего жениха — Михаила Масловского, корнета 13-го Нарвского гусарского полка. Бросила исторический факультет, моталась от тетки к дедушке и от дедушки к матери. Но время — лучший лекарь. Тем более в молодости. Слезы по Мише постепенно иссохли. Жизнь шла своим чередом.
Ася иногда вдруг вспоминала о старом друге семьи, который водил ее на прогулки, когда она училась в Варшаве. Но сейчас он — герой войны. И вот, посещая мать героя войны, молодая девушка пожаловалась ей на то, что ее сын якобы не ответил на несколько Асиных писем. Никакого письма она, естественно, Антону Ивановичу не писала. Но небольшая ложь во спасение принесла свои плоды. Елисавета Федоровна объявила сыну в одном из писем выговор за невнимательность. И получилось так, что генерал первым взял перо и написал письмо, адресованное Ксении Васильевне Чиж:
«15 (28) октября 1915.
Милая Ася!
Быть может, так нельзя обращаться? Но я иначе не умею. Мать писала мне, что я не отвечаю на ваши письма… Если это было, я их не получал. И грущу. Потому что образ милой Аси жив в моей памяти, судьба ее меня живо интересует и я от всей души желаю ей счастья.
Жизнь моя так полна впечатлениями, что их хватит на всю жизнь. Горишь, как в огне, без отдыха, без минуты покоя, испытывая острые ощущения боли, скорби, радости и внутреннего удовлетворения.
Славная дивизия, которой — судьба улыбнулась — я командую 14 месяцев, создала себе исключительное положение: неся огромные потери, исколесив всю Галицию, побывав за Карпатами — везде желанная, — то растаявшая, то вновь возрожденная пополнениями, исполняет свой долг с высоким самопожертвованием. Достаточно сказать, что в двух операциях, в сентябре и первой половине октября, взято ею до 12000 пленных, 4 орудия, до 50 пулеметов и проч.
Здоровье лучше, чем в мирное время. Самочувствие — отличное. Но нервы истрепаны. И не раз в редкие минуты затишья мечтаешь о тех благотворных днях, когда кончится война (победой, конечно, — не раньше) и получишь нравственное право на… отдых. Отдых полный, ничем не омраченный: покой — как хорошо. Счастье? Его почти не было. И будет ли. Но на покой я, кажется, имею право…
А до тех пор, до славного исхода кампании — полное напряжение сил, воли, мысли. Асенька, милая, ваше здоровье меня печалит, ваша жизнь, насколько могу судить, не вошла еще в колею. Почему?
Напишите несколько строк. Буду рад искренне. Жду…»
Это пишет боевой генерал, слава за которым неотступно следует по полям сражений. Но так уж сложилось, что он до сих пор семьей не обзавелся… Единственным близким человеком для него была мать…
Жила Елисавета Федоровна в Киеве в квартире сына, которую генерал Деникин снял весной 1914 года, перевез туда мать из Житомира после того, как сдал командование полком. Мать Антона Ивановича, в свое время натерпевшаяся вдоволь лиха, последние годы, благодаря заботам любящего сына, провела в покое и уюте.
Она писала сыну очень редко, рассказывала только о домашних делах, рождениях и смертях соседей и знакомых да беспокоилась о здоровье Антона. Ну, вот еще за Асю выговор дала. Эх, знала бы она, чем ее нотация кончится…
В самом начале 1916 года Елисавета Федоровна тяжело заболела воспалением легких, осложнившимся плевритом. От болезни своей она не оправилась и в октябре 1916 года скончалась в возрасте семидесяти трех лет.
С ухудшением здоровья матери Антон Иванович все чаще задумывался о том, что после смерти единственно любимого человека его ждет лишь полнейшее одиночество в стенах казенных квартир. Но боевой генерал, герой Брусиловского прорыва влюбился в Асю Чиж. История любви Антона и Ксении вступала в лирико-драматическую фазу. Начался почтовый роман[34]:
«10 (23) ноября 1915 года.
Вспомнил… — это неверно. Не забывал.
Но… сантименты не идут старому генералу, который по рангу должен представлять нечто важное, бородатое и хриплое…
Вы шутите в письмах своих, Асенька, а я за шутками вижу хмурое личико и мятущуюся душу. И вместе с вами искренне желаю, чтобы неведомое мне на вас свалившееся горе прошло мимо, чтобы там действительно оказалось „что-нибудь не так“.
34
96 таких писем, аккуратно пронумерованных, начиная с 15 (по. ст. стилю) октября 1915 до конца августа 1917 г. (от есть до момента ареста генерала Деникина Временным правительством и заключения его в Бердичевскую тюрьму по обвинению в участии в мятеже генерала Корнилова) сохранились в семейных бумагах Ксении Васильевны. Впервые отрывки из писем генерала с разрешения его вдовы опубликовал Д. Лехович в своей книге о Деникине «Белые против красных». Многие письма ввела в научный оборот Марина Антоновна в книге «Мой отец генерал Деникин». Вся переписка сегодня хранится в ГАРФ (ее передала туда Марина Антоновна со многими документами отца в течение 1993–1994 гг.).