Они сделали заказ. Фрэнси знала на память весь ассортимент газировок. Она двигалась по алфавиту, чтобы перепробовать все. Наступила очередь персиковой, и она заказала ее. Нили выбрал, как всегда, шоколадную. Кэти и Эви заказали по ванильному мороженому.
Эви сочиняла маленькие истории про посетителей кафе, и Фрэнси с Нили хохотали. Время от времени Фрэнси поглядывала на маму. Мама не улыбалась шуткам Эви. Она медленно ела мороженое, бороздка на переносице обозначилась резче, и Фрэнси понимала, что она над чем-то глубоко задумалась.
Кэти думала: «Мои дети в свои тринадцать и четырнадцать лет знают больше, чем я в свои тридцать два. Но и этого образования недостаточно. Когда подумаю, каким неучем я была в их годы. Да что там, и после замужества, уже имея ребенка. Немыслимо. Я верила в ведьмин сглаз, в ту чепуху, которую повитуха наплела мне про женщину с рыбного рынка. Они с самого начала жизни опередили меня. Они никогда не были такими дремучими.
Я постаралась, чтобы они окончили восемь классов. Больше я ничего не могу для них сделать. Все мои планы… Нили – доктор, Фрэнси заканчивает колледж. Все эти планы сейчас идут прахом. Малышка родилась… Хватит ли им внутренних запасов, чтобы чего-то добиться самостоятельно? Не знаю. Шекспир… Библия… Они умеют играть на пианино, но сейчас не занимаются. Я научила их трудолюбию, честности, научила не рассчитывать на благотворительные подачки. Но хватит ли им этого?
Скоро у них будут другие задачи – понравиться начальнику, поладить с чужими людьми. Начнется другая жизнь. Хорошая? Плохая? Отработав целый день, они вечерами уж не станут сидеть со мной. Нили будет пропадать со своими друзьями. А Фрэнси? У нее чтение… будет ходить в библиотеку… в театр… на бесплатные лекции или на концерт. Конечно, малышка будет со мной. Малышка. Ей будет полегче в жизни. Когда она окончит восьмой класс, старшие, может, помогут ей окончить двенадцать классов. Я тоже должна заботиться о ней больше, чем заботилась о старших. У них никогда не было ни еды вдоволь, ни нормальной одежды. Я лезла из кожи вон, но этого не хватало. Теперь вот им придется идти работать, а ведь они еще дети. О, если бы я только могла отправить их в девятый класс этой осенью! Господи, помоги! Я готова отдать двадцать лет своей жизни! Готова работать днем и ночью. Хотя это невозможно. С кем же я тогда оставлю малышку?»
Ход ее мыслей прервало пение. Кто-то затянул популярную антивоенную песню, остальные дружно подхватили:
Кэти вернулась к своим думам: «И никто нам не поможет. Никто». Вспомнился сержант Макшейн. Он прислал большую корзину фруктов, когда родилась Лори. Она слышала, что в сентябре он уволился из полиции. На следующих выборах он собирается баллотироваться в законодательное собрание штата от округа Куинс. Все были уверены, что он пройдет. Слышала Кэти и о том, что его жена совсем плоха и вряд ли доживет до победы своего мужа. «Что ж, он женится снова, – думала Кэти. – А как иначе. На женщине, которая умеет держать себя в обществе, она будет помогать ему… как обычно делают жены политиков». Кэти долго смотрела на свои натруженные руки, потом спрятала их под стол, словно застыдившись.
Фрэнси это заметила. «Мама думает о сержанте Макшейне», – догадалась она, вспомнив, как много времени тому назад во время прогулки на корабле мама надела хлопчатобумажные перчатки, когда заговорила о Макшейне. «Она ему нравится, – подумала Фрэнси. – Интересно, она понимает это? Похоже на то. Похоже, она понимает все на свете. Держу пари, она может выйти за него замуж, если только захочет. Но пусть он не рассчитывает, что я буду звать его папой. Мой папа умер, и за кого бы мама ни вышла замуж, он будет для меня просто мистер такой-то».
Между тем песня подходила к концу:
«…Нили, – думала Кэти. – Ему тринадцать. Если война доберется до нас, то закончится раньше, чем его призовут, слава богу».
Тетя Эви стала тихонько подпевать, передразнивая поющих:
– Тетя Эви, ты просто ужас что такое! – выговорила Фрэнси, заливаясь вместе с Нили смехом. Кэти вынырнула из своих мыслей, посмотрела на них и улыбнулась. Тут официант положил на столик чек, и все замолчали, воззрившись на Кэти.